Двери флагманской рубки «Звезды Аллурии» разошлись перед ним бесшумно, и Квир вошёл в сердце одного из трёх самых могущественных кораблей Империи.
Он давно здесь не был и потому на несколько секунд позволил себе осмотреться. Рубка линкора представляла собой огромное сферическое пространство, по центру которого висела объёмная голограмма системы. Сейчас она занимала почти весь доступный объём, показывая планету, орбитальные трассы, спасательные шаттлы, корабли сопровождения и отметки оставшихся сил рархов. Тысячи эвакуационных судов выстраивались перед линкором вытянутым роем, транспортники занимали место в центре строя, а три десятка крейсеров, словно тяжёлые клинья, пристраивались по флангам этой громоздкой армады, которую нужно было вывести из системы раньше, чем сюда ворвётся основной ударный флот противника.
По периметру рубки, спинами к центру, сидели офицеры управления. Квир помнил, что штатных рабочих мест здесь было триста пятьдесят шесть, и каждое отвечало за свой участок огромного корабля: вооружение, щиты, энергетику, связь, навигацию, внутреннюю безопасность, управление вспомогательными судами, координацию дронов, жизнеобеспечение и ещё десятки подсистем, без которых линкор быстро превратился бы в бесполезную гору металла. «Звезда Аллурии» по праву считалась звездой флота, грозной силой, способной перемалывать целые ударные соединения, но даже она сейчас не должна была принимать бой. Не с тем, что должно было вот-вот вывалиться из гипера.
Квир повернулся к единственной фигуре, сидящей выше остальных в адмиральском кресле, обращённом к голограмме системы. Квин Сан была в тёмно-синем флотском бронескафандре высокой защиты, плотно облегавшем фигуру и не имевшем ничего общего с парадными мундирами мирного времени. Шлем был закреплён за спиной в походном положении. Её лицо выглядело спокойным, даже слишком спокойным для человека, который только что вытащил из осаждённой системы миллионы гражданских и теперь собирался вывезти их из-под носа у Роя.
Квир приложил кулак к груди.
Почти сразу пришёл запрос нейросвязи. Адмирал не собиралась разговаривать с ним через всю рубку, заставляя офицеров делать вид, будто они не слушают семейный разговор двух самых известных брата и сестры в Империи.
— Ну вот мы и встретились, Квир, — произнесла Квин, и в закрытом канале её голос звучал куда мягче, чем звучал бы для остальных. — Я рада, что на этот раз мне не пришлось искать тебя по всей галактике. Как ты?
— Лучше всех, Квин. Лучше всех, — ответил он, чувствуя, как усталость, до этого державшаяся где-то за бронёй и привычкой, начинает пробираться внутрь. — Твоими стараниями, между прочим. Спасибо, что вытащила нас из этой мясорубки.
— Вот только не надо, — отозвалась она. — Думаешь, я не понимаю, чем бы всё закончилось, если бы не твоя упёртость? Без твоей армии Эквилон мы бы потеряли ещё в первые сутки.
— Сестрёнка, мы его так и так потеряли.
— Так, да не так, брат. Мне ли тебе объяснять разницу между потерянной колонией и потерянной колонией вместе с населением, архивами, научным персоналом и производственным ядром? Никто не верил, что Аквилани-9 окажется всего лишь отвлекающим манёвром, а главной целью жуков станет Эквилон-7. Как ты вообще это понял?
Квир хотел было привычным движением потереть переносицу, но вовремя вспомнил, что находится всё ещё внутри ПЕХа, и убрал от лица руку.
— Жуки были слишком уверены, что возьмут Эквилон быстро. Слишком красиво всё складывалось. Слишком удобно. Они как будто заранее знали, что здесь одна из баз выращивания Пешек, и шли не просто за колонией, а за технологическим сердцем проекта. Вот что меня теперь больше всего интересует: откуда могла утечь информация. Но это, как ни крути, уже не наша задача. А что до того, как понял… интуиция, сестра. Старая, вредная, плохо документированная интуиция.
Квин усмехнулась.
— Хорошая у тебя интуиция. О ней уже во флоте легенды ходят.
— Пусть тогда ходят тише. У меня от легенд несварение.
Ответить она не успела. В рубке изменилось освещение, по каналам корабля прошёл сигнал боевой тревоги, и голограмма системы тут же перестроилась, вытесняя второстепенные данные. На внешней границе один за другим начали раскрываться гиперпереходы. Сначала их было несколько, и сторонний наблюдатель мог бы принять это за разведывательную группу, но уже через несколько секунд количество пространственных разломов стало быстро расти, превращаясь в цепь огненных ран, из которых в обычное пространство выходили корабли Роя.
— Прости, брат, гости пожаловали, — голос Квин мгновенно стал холоднее и отстранённее.
— И, конечно, они не могли подождать ещё пять минут, — обиженно протянул Квир, глядя на творящийся посреди голопроекции бардак прибывающих рархов. Из гипера выходили корветы, средние корабли, тяжёлые носители, затем крейсеры, а следом система отметила сигнатуры двух линкоров.
— Мда. Рархи решили перестраховаться. Или знали, кого тут встретят, — она подняла взгляд и посмотрела на брата.
— Поздно, брат. Они всё равно опоздали, — ответила Квин и уже вслух, на всю рубку: — Открыть переход.
Перед аллурианским флотом начала формироваться червоточина, своими размерами превосходившая те, из которой только что выходили корабли противника. Гиперполе растягивалось, набирало устойчивость, и весь строй эвакуации стал медленно смещаться к нему, сохраняя рассчитанные интервалы.
— Манёвр смещения. Курс по вектору атаки линкоров. Все щиты на корму, приоритет защиты — транспортная группа и спасательные шаттлы.
Квир понял задумку сестры почти сразу. Она разворачивала «Звезду Аллурии» так, чтобы сверхмассивными кормовыми щитами прикрыть весь уходящий флот. Любой другой на её месте попытался бы уйти первым, сохранить флагман, дать крейсерам прикрыть транспорты и молиться, чтобы Рой не успел пробить строй. Квин же подставляла под удар сильнейшую часть корабля, потому что знала цену каждой секунды и не собиралась бросать тех, кого пришла спасать.
— Красиво работаешь, — сказал Квир по закрытому каналу.
— Ты становишься сентиментальным.
— Не дождёшься.
— Тогда иди приведи себя в порядок. От тебя несёт гарью даже через фильтры.
— Вот теперь узнаю тебя, сестра, — невольно рассмеялся Квир. — Как уйдём в гипер, сходим в офицерский ресторан. Я уже забыл, как выглядит еда, которую не приходится выковыривать пальцем.
— Уйдём — сообщу. А сейчас не мешай мне красть у Роя победу.