В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не торопись, — после долгого молчания сказала Надежда Ивановна. — Я поняла одно, кажется: ты меня уважаешь, а это уже немало... Вот пока все. А теперь иди к себе, мне надо побыть одной...

Аркадий Денисович ушел в свою комнату. И казалась ему Надежда Ивановна почти фантастическим человеком с необычайной властью над ним. И не было для него ничего дороже на свете, чем эта непонятная власть.

А сегодня, в этот ветреный снегопад, Аркадий Денисович не уходил с молочной фермы: боялся обрыва электропроводов — в такую метель все возможно. Примостился поудобней на бочке у кормокухни, погрузился в думы.

И вдруг схватился за сердце: «Бог ты мой, бате сегодня семьдесят лет! Забыл... Забыл, что у отца...»

Застегнув полушубок, нырнул в снежную метель, побежал, задыхаясь, к почте. Едва отряхнувшись от снега, попросил бланк, принялся сочинять поздравление. Это было больше похоже на сумбурное письмо. Подняв воротник, снова пошел сквозь метель прямо на ферму, но что-то заставило его свернуть на полпути к дому Калинкиной. А когда распахнул дверь — не поверил глазам: перед ним стоял отец, ладный, аккуратно подстриженный, чисто выбритый. Только все еще было красным и влажным его лицо от снежной вьюги.

Аркадий Денисович медленно расстегнул полушубок и, раскинув руки, пошел на отца.

— Эх, батя!

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Тихо, задумчиво за столом у Надежды Ивановны. Отец и сын Ганины сидят рядом. Сегодня им хочется просто помолчать, и это хорошо понимают и Надежда Ивановна и Браташ.

Хозяйке дома немножко неловко перед стариком Ганиным. Конечно, ему очень хотелось бы знать, что происходит между ней и его сыном, а попробуй хоть что-нибудь сказать, если многое она и сама еще не понимает. Денис Денисович и не просит объяснений, обходит с душевной деликатностью все, что могло бы выдать его озадаченность.

В сенцах кто-то завозился, послышался кашель. Распахнулась дверь, и в прихожей сначала появился баптист Почушкин, а затем Семен Титыч Авдонин.

— Иди, иди, — понукал он, подталкивая Почушкина в спину. — Надюха, где ты там? Принимай гостей.

Надежда Ивановна остановилась у двери в прихожую. Авдонин показал на нее пальцем, повернул мокрое от снежной вьюги лицо к Почушкину.

— Ты вот ей об этом прямо скажи, а я послушаю, что она тебе ответить! — Заметив через раскрытую дверь Дениса Ганина за столом, Авдонин бесцеременно прошел мимо хозяйки как был в заснеженном полушубке. — Здорово, Денисыч! Ох и бравый ты, как я погляжу! И что такое в тебе живучее сидить, никак не стареешь... — Протянул мокрую руку Браташу, потом Аркадию Денисовичу. — Извиняйте Сержанта, если что не так, может, помешал, чертолом окаянный.

— Да нет, почему же помешал, — благодушно возразил Денис Денисович и добавил уже с грустью: — Сегодня, брат, мне стукнуло семьдесят.

— Да неужто? — изумился Авдонин. — Ох и попляшу я, видать, если хозяюшка разрешить лапсердак с плеч долой скинуть.

А хозяюшка все еще стояла у двери, не зная, что сказать Почушкину. Баптист переминался с ноги на ногу, как будто находясь в великом смущении, конфузливо смотрел на тающий снег под его растоптанными валенками. Да и Авдонину Надежда Ивановна была не очень рада.

Куда лучше было бы провести вечер, как определилось по молчаливому согласию между отцом и сыном Ганиными с самого начала, без тостов, душевных излияний, без споров.

— Ну что ж, раздевайтесь, будьте гостями, — не очень охотно сказала она с тайной надеждой, что незваные гости еще одумаются и раскланяются.

Но не тут-то было — Авдонин только и ждал этих слов. Метнулся в прихожую, сорвал с себя полушубок, бросил в угол, шапкой сбил снег с валенок, потом снял и валенки, пошел к столу в рваных носках. О Почушкине он, казалось, уже совершенно забыл:

— Эх, Денис Денисович, люблю я тебя пуще отца родного! — самозабвенно признался он, обнимая Ганина.

— Раздевайтесь и вы, Кирилл Ксенофонтович, — с трудом скрывая досаду, предложила Надежда Ивановна.

— Благодарю за привет, — совестливо поклонился Почушкин. — Но боюсь, что в вашем мирском застолье окажусь я лишним.

Калинкина уже хотела было сказать: коль не нравится наше мирское застолье — неволить не будем. Но тут вмешался Денис Денисович, громоздко поднялся, подошел к двери.

— Может, именно вас, Кирилл Ксенофонтович, ноне, в мой день большой, как говорится у верующих, мне сам бог послал.

— Не смею доброму слову не внять, — немножко подумав, тихо сказал Почушкин, выдаивая влагу из жидкой бороденки.

— Посади, дорогая хозяюшка, гражданина Почушкина прямо против меня, чтоб глаза в глаза.

И по тому, как сказал это Денис Денисович, можно было понять: не быть теперь мирной беседе за столом, у старика явно чешутся руки для схватки.

Почушкин мгновение колебался и вдруг начал суетливо раздеваться, видимо решив принять вызов.

— Садитесь вот сюда, — подставила Надежда Ивановна еще один стул к столу. Многозначительно посмотрела на старика Ганина, тот слегка кивнул головой: ничего, ничего, так надо.