В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Да и метель, поди, потому и начинает гулять по бескрайним русским полям, чтоб почуяли даже в могилах солдаты, как рвут от горя свои косы их жены и матери, как припадают к могильным холмам и укрывают их белым-белым...

Что ж, можно по-всякому понимать русскую вьюгу-метель, смотря какой настрой на душе. Бывает, что и в горе и в разудалой радости она одинаково до каждой снежинки родная. Можно и такое себе представить: поднимаются, разбуженные яростной метелью, краснозвездные солдаты из могильных холмов и снова мчатся лавиной все туда же, туда — на иноземцев незваных, пришедших с огнем и железом. Много здесь вражья полегло, и русская вьюга леденит их прах, уже давно сгинувших в тысячный раз убивает. И пусть тот из них, кто чудом из России ноги унес, кто сны кошмарные, войною навеянные, видит, проснется в холодном поту и послушает далекую русскую вьюгу. И если представит поднятых из могильных холмов краснозвездных солдат, то побежит стучаться во все двери своих соотечественников, чтобы оберечь от похода «дранг нах остен» даже тех, кто стал живой сутью вот только что в теплой постели после зачатья.

Что ж, по-всякому можно представить себе русскую вьюгу-метель, по-всякому...

Не скоро Надежда Ивановна очнулась у своего окошка, пошла на кухню, приготовить обед. Очистила всего лишь одну картошину, снова подошла к окошку, теперь уже не тем внутренним слухом вьюгу послушать, как было несколько минут назад, а по-житейски. Однако и сейчас донимало ее смутное беспокойство.

Зимний день короток, скоро стемнеет, и тогда на улице в такую метель даже собака заблудится, а человек и подавно. Но все-таки о каком человеке она беспокоится? Неужели об Аркадии Ганине? Уехал, наверное, к отцу во Мшары, обязан был уехать, с днем рождения старика поздравить. Не напился бы только опять, не сорвался бы. А что это она, собственно говоря, так уж сильно о нем печется?

Надежда Ивановна хмурится, верно бы казнит себя, а за что, и сама не понимает.

Впрочем, почему же не понимает, перед собой-то зачем душой кривить, все дело как раз именно в нем — Аркадии Денисовиче Ганине.

Началось это месяца три назад. Вошел он как-то в дом поздним вечером с таким видом, будто кто-то преследовал его.

— Что с вами, Аркадий Денисович, не волки ли по пятам гнались? — спросила Надежда Ивановна, сузив глаза, ну, самую малость, ровно настолько, чтоб в меру и насмешливой быть и строгой. А у самой волнение непонятное теснит грудь: не то незваного гостя испугалась, не то еще какая причина...

— Хуже, чем волки, — ответил Аркадий Денисович, а сам на сапоги, грязью заляпанные, конфузливо смотрит. Вскинул лицо, глянул с отчаянием прямо в глаза хозяйке. — От себя убегаю, Надежда Ивановна, от самого лютого для меня зверя...

«Если пьяный, выгоняй вон, — мысленно приказала себе Надежда Ивановна, — а если трезвый...»

Неуверенно поднялась со стула, медленно подошла к Ганину.

— Значит, зверь этот диковинный гнал вас, гнал и ко мне в дом загнал?

— Выходит, так, — с тягчайшим вздохом подтвердил Аркадий Денисович. — Если не ко времени... уйду, дай только воды напиться.

— Не горит ли все внутри с перепою?

— Нет, Надежда Ивановна, нет. Месяц уже ломаю себя, сегодня чуть-чуть не сорвался. Стыдно, конечно, признаваться, но, может, потому и вломился к тебе в такой поздний час...

— С чего бы это именно ко мне? Кажется, самогонкой из-под полы не торгую... — Зябко повела плечами, женственная, на миг обессиленная. — Все-таки почему ко мне?

— Да потому, что человек ты, Надежда Ивановна, человек...

— Ну да, человек, — снова усаживаясь на стул, повторила Надежда Ивановна со взглядом, не то вдаль устремленным, не то обращенным к себе. А коль и в себя — все равно далеко куда-то глядела. И вдруг повелительным жестом показала в угол у порога: — Снимай вон там сапоги, умывайся и, если уж пришел, потолкуем, а я чай приготовлю.

Пил чай Аркадий Денисович молча, казалось, даже забыл, где находится.

«Разлуку со Светланой никак пережечь не может», — сочувственно подумала Надежда Ивановна. И, как бы расслышав ее мысли, Аркадий Денисович откинулся на спинку стула, сказал, глядя в потолок:

— Светлана моя... опять в гору пошла. Назначили заведовать облоно, квартиру возле театра дали...

Надежда Ивановна подождала, пока наконец гость оторвет взгляд от потолка, сказала ровно, рассудительно:

— Что ж, правильно сделали. Талант у нее. Не казенно людьми руководит. Я знаю, любили ее комсомольцы, полюбят и учителя. Сама-то она учительница прирожденная, школу знает.

— Соколова работа. Это он ее пристроил.

— Доносов еще никому не писал? Так и так, любовницу Соколов пригрел...

Аркадий Денисович яростно погрозил пальцем:

— Ты мне эти штучки брось! Это не любовница... это любовь...

Надежда Ивановна не донесла чашку с чаем до рта, осторожно, будто боясь разбить, поставила ее на блюдце, пристально разглядывая Ганина.

— Это вы серьезно? — тихо, очень уважительно спросила она, снова переходя на «вы». — Я в том смысле, точно ли вы именно так думаете? — После долгого молчания добавила, дотрагиваясь до локтя гостя: — Я вас не обидела?