В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Голос Евгения заставил ее очнуться.

— Ты что там, уснула?

Тамара опять упала грудью на стог, свисая головой вниз.

— Костер? И котелок! У нас будет своя уха?!

— Будет, Тамара.

— Лови, я падаю.

Браташ подхватил жену, бросил в сено, упал с ней рядом.

Тамара лишь на мгновение раскрывала глаза, и тогда ей виделась все та же донельзя лукавая луна: что я тебе обещала, человек-женщина?

«Так он, по-твоему любит? — спрашивала Тамара не то себя, не то луну, не то кого-то затаенного в этом стоге, доброго, участливого, настолько участливого, что его и стыдиться незачем. — А может, он просто соскучился по женщине? Шутка сказать, такая ночь, луна, стог сена и женщина... Тут и пень станет лиричным из лиричнейших... А я вот сейчас проверю...»

Тамара нахмурилась, ударила по рукам Евгения.

— Ненавижу, когда просто... мужик... По женщине истосковался?

Браташ конфузливо улыбнулся:

— По тебе и только по тебе...

— Сегодня я, кажется, готова в это поверить. Ты меня прости, руки твои не были грубыми. Это я так... испытывала. Они у тебя не просто, как говорят, конечности. Я долго помню твои ладони...

Браташ, лежа лицом вверх, поднял руки, разглядывая ладони при лунном свете, зябко поежился.

— Брр, конечности. Рак пучеглазый представился. С клешнями.

— Вот, вот! Страшно, когда конечности. Где уж тут к душе прикоснуться.

— Хочешь, опять туда подниму, на стог? А я уху буду варить.

— Нет, я лучше здесь, с тобой. Что там белое?

— Это я полог поставил. Из марли. Крепость от комара. Так что мы будем спать под пологом.

Тамара медленно встала, будто боясь, что легкое белое сооружение может неожиданно исчезнуть, подошла к пологу.

— Нет, все это слишком невероятно, боюсь, что приснилось. Мне надо поверить...

И опять Тамара всего лишь на мгновение раскрывает глаза и видит луну. И понимается ей в лукавой улыбке луны все то же: ну что, человек-женщина, думаешь, я не знаю, насколько ты счастлива в своей земной естественной сути?

Мещерская ночь становилась все дремучее, загадочнее. На луну опять набежали тучи, кровожаднее становился гнус. Трещали сучья от бега лосей; спасались лесные великаны не от волка, нет, спасались от гнуса. Даже дикие кабаны, жалобно повизгивая, отчаянно чесались о коряги. Выбиралось зверье из непролазных уремов на прогалины, на взлобки, где гулял спасительный ветер. К людям бы подойти, вон они у костров огнем и дымом спасаются от гнуса.

Удивительное существо человек: ничто его так не донимает, как собственные мысли. Спорят люди, до истины добираются. Вот как у этого костра, где не могут уснуть два пожилых человека. А вот мужчина и женщина у другого костра. И ведь тоже постигают какие-то очень важные для себя истины.

Нет, не понять это лосю, вышедшему на поляну к стожку. Смотрит на огонь, втягивая острый, дурманящий запах дыма, и потом нехотя поворачивает, задумчиво бредет по ложбине, где гуляет спасительный ветер.

Хорошо бы тут опуститься на колени, прилечь, погрузиться в сон. Но лучше уйти. Огонь и человек. Человек и огонь. Нет, надо уйти. И снова мчится лось сквозь чащобу, разносится топот копыт и треск по Мещере. Люди напряженно вслушиваются в ночь и опять возвращаются к своим мыслям, опять пробиваются к истине...

— Мне страшно за тебя. Страшно, что ты залез в дебри. Я не о Мещере. Я о твоем романе. Как ты выберешься из этих дебрей. Что, если заблудишься?

— Не заблужусь, Тамара.

— Тебе не кажется, что чаще всего те достигают успеха, кто заранее все рассчитывает. Какому критику понравится, а какому не очень. И хорошо, чтоб именно этому не понравилось, чтоб он ругнул. Есть ли перспективы на сенсацию, причем чтоб была она в меру скандальная. Не больше, чем в нужную меру, иначе прощай надежда на неуязвимость.