В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лось снова засыпает, поводя чутким ухом. Он слышал людские голоса и сквозь сон, и не чувствовал в тех голосах, что накликало бы тревогу, страх. Лось мнил себе, как журчит, журчит родник, у которого впервые ощутил, что он есть на свете, что он живое существо. Лось сладко чмокал губами, ему снилось детство...

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Через неделю Браташ и Тамара перебрались в дом Дениса Ганина.

— Вот здесь ты меня и жди. Дня через три вернусь, — попросил Браташ.

— Значит... к Буянову, — тихо сказала Тамара. — Что ж, я тебя понимаю. Есть вещи, которые откладывать просто опасно... исчезнуть может...

— Хорошо, что ты понимаешь.

— Каким же ты его напишешь? Я же помню твои глаза, когда Буянов так беспощадно загубил наш спектакль.

— Мстительность для нас с тобой — глухота и слепота... И потом не только Буянова я пишу. Но мне надо знать доподлинно все, все, как было с Буяновым в последние часы его жизни.

Буянов медленно встал навстречу Кравцовой. Что-то испугало в облике секретаря обкома Кравцову. «Да он же совершенно больной».

— Проходи, что же ты... будто повернуть хочешь, удрать от меня. Садись вот сюда, в кресло.

Светлана молча села, не зная, для чего позвал ее Буянов. Наверное, речь пойдет о молодежи, о том, что есть и такие, кто разуверился в подвиге области, уходят в город. Виновата ли она, секретарь обкома комсомола, в этом? Да, виновата... Что собирается предпринять? Нет у нее четкой программы. Из всех достойных выходов есть один — сказать молодежи правду: область взяла на свой плечи непомерно тяжелую ношу, не рассчитали силы. Но это нисколько не умаляет подвига молодежи. Надо чем-то сбить волну невольного скепсиса, уныния.

Светлана вдруг поймала себя на том, что и сама чувствует непомерную усталость, уныние. Мысленно махнула рукой. Пусть будет, что будет. Если Буянов начнет разнос — она выслушает, пойдет домой, поплачет... Это чисто женское желание выплакаться донимает ее уже несколько дней. Не дай бог расплакаться здесь, если Буянов начнет разнос...

Но Илларион Степанович слабо улыбнулся, чуть развел руками и тихо сказал:

— Подвел я тебя, Светлана Николаевна. Многих чудесных людей жутко, преступно подвел...

Светлана изумленно вскинула голову:

— Я вас... не понимаю, Илларион Степанович...

— Не так просто это понять. Чаю хочешь? — Илларион Степанович нажал кнопку, вошла секретарь. — Принесите нам чайку, пожалуйста.

Светлана долго не притрагивалась к своему стакану.

— Что же ты? Или не любишь чай? А у меня северная привычка еще с детства. На Ладоге у нас великие чаехлебы... Так вот слушай. Когда началась эпопея с нашими тремя планами... — Буянов долго смотрел в окно, как бы припоминая, с чего все-таки это началось, — ответственный товарищ... очень ответственный, сказал мне... да вырастите дополнительно на каждый гектар по две курицы — вот вам и три плана. Куриный полет. А я воспринимал его как орлиный размах крыльев. Хотя вот клянусь тебе... подумал... не слишком ли по-петушиному кукарекнул ответственный товарищ?

Такая неожиданная тема разговора смутила Светлану. Она не знала, как ей себя вести.

— Наверное, удивляешься? Что происходит с Буяновым?

— Признаться, это действительно так.

Буянов оставил реплику Светланы без внимания. Было похоже, что его меньше всего занимало, какое впечатление он производит на Кравцову. Ему надо было выговориться.

— А было же, Светлана Николаевна, и по-другому. Те же мысли о двух дополнительных курицах высказал этот ответственный товарищ первому секретарю одной приволжской области. Причем выбрал область вполне разумно, прекрасные условия для животноводства. И секретарь той области, скажу тебе, с судьбой еще посложней, чем у меня. А как он себя повел? Знаешь как? Говорят, притиснул ответственного товарища в угол и спросил: вы что, разыграть меня решили? А когда убедился, что это далеко не розыгрыш, нахмурился да и сказал: «Дорого вам обойдутся эти курочки, нет уж, поищите кого-нибудь другого, а я пока еще при своем уме. И сколько хватит его... буду доказывать всю абсурдность вашей затеи!»

— Ну и как, доказывал?

— Еще как доказывал! Может, потому и усидел в первых секретарях. Когда дошло до Главного, тот было занес на него свою длань, хотел ударить. Да вот нашлись у волжского моего коллеги очень могущественные защитники. Но будь тот секретарь мямлей, не пойди с открытым забралом против абсурда — глядишь, заведовал бы нынче каким-нибудь...

Буянов стиснул голову ладонями, облокотившись на стол.

— Завтра в час дня... вот в этом кабинете... я буду освобожден... от должности первого секретаря обкома. И как знать... не станет ли вопрос о моей партийности. На месте того самого... моего волжского коллеги я поставил бы и такой вопрос...

Светлана медленно поднесла руку ко рту, словно бы удерживая невольное восклицание: «Как? Не может этого быть! Я не могу в это поверить!..»

— Что, не веришь? — ответил на ее безмолвный вопрос Илларион Степанович. — Как говорят, невероятно, но факт... Так вот, прощай, Светлана Николаевна. Любил я тебя, как истинного комсомольского вожака, за живую душу. Будет трудно тебе удержать твою комсомолию на прежнем накале, на прежнем разбеге. Но постарайся сделать все возможное. Люблю я эту молодую армию. Поверишь, плакать хочется, так люблю... И второй совет...