В палатке Амундсена: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Вперёд, бедолаги! – крикнул он. – Вперёд! Посмотрим, что там такое. Вот мы и у Южного полюса. Посмотрим, кто нас опередил.

Но собаки не желали двигаться дальше, и это нисколько меня не удивило: уже какое-то время они проявляли признаки странного, необъяснимого беспокойства. Что, в конце концов, на них нашло? Какое-то время мы ломали над этим голову, а потом поняли – хотя сама причина такого поведения все еще оставалось для нас полной тайной. Они боялись. Боялись? Нет, это совершенно неподходящее слово. Бедных псов охватил ужас, леденящий, жуткий. Но почему их охватил этот необъяснимый ужас? Это мы тоже вскоре поняли. То, чего они боялись, что бы это ни было, находилось именно в том направлении, куда мы направлялись!

Пирамида из камней, палатка? Что это был за предмет?

– Да что, чёрт побери, стряслось с животинами? – воскликнул Трэверс. – Неужели это…?

– Нам самим предстоит выяснить, что всё это значит, – сказал Сазерленд.

Мы снова двинулись вперёд. Всё вокруг по-прежнему было окутано этим странным, жутким сумраком. И тишина всё так же оставалась той страшной тишиной запустения и смерти.

Медленно, но неуклонно мы продвигались вперёд, подгоняя кнутами не желавших идти, охваченных страхом животных.

Наконец Сазерленд, вырвавшийся вперед, крикнул, что видит эту штуку. Он остановился и стал всматриваться в темноту, а мы подвели свои упряжки к его саням.

– Должно быть, это палатка, – сказал он.

И действительно, это оказалась палатка – небольшая, с одним бамбуковым шестом, надёжно закреплённая со всех сторон растяжками. Сделана из тускло-коричневого габардина. К верхушке центрального шеста был привязан еще один. С него, недвижимые в застывшем воздухе, свисали останки небольшого норвежского флага, а под ним – вымпел с надписью «Фрам». Палатка Амундсена!

Что мы найдем внутри? И что означает этот странный, неестественно выпяченный бок палатки?

Вход был наглухо зашнурован. Несомненно, палатка простояла здесь целый год, пережив долгую антарктическую ночь; и всё же, к нашему изумлению, снега вокруг неё оказалось совсем немного, да и большая часть его была нанесена ветром. Должно быть, объяснение заключается в том, что до того, как воздушные потоки достигают полюса, они уже успевают расстаться со всем переносимым ими снегом.

Несколько минут мы просто стояли там, множество мыслей проносилось в наших головах, и многие из них были достаточно жуткими. Долгая антарктическая ночь! Если бы этой палатке была дарована способность говорить, какие странные вещи могла бы она нам поведать! Но и лишённая дара речи она всё же могла рассказать нам немало странного. Что же находилось внутри, отчего палатка так необъяснимо выпирала с одного бока? Я шагнул вперед, чтобы потрогать это место рукой в рукавице, но по причине, которую сам не могу объяснить, внезапно отпрянул. В то же мгновение одна из собак заскулила – звук был настолько странным, а ужас животного столь очевидным, что я содрогнулся и почувствовал, как по сердцу пробежал холодок. Другие собаки тоже принялись скулить на тот же странный манер, и, поджав хвосты, стали пятиться от палатки.

– Что это значит? – спросил Трэверс, и голос его упал почти до шепота. – Посмотрите на них. Они словно умоляют нас… держаться подальше.

– Держаться подальше, – эхом повторил Сазерленд, переводя взгляд с собак обратно на палатку.

– Их чувства острее наших, – сказал Трэверс. – Они уже знают то, чего мы не узнаем, пока сами это не увидим.

– Увидим! – воскликнул Сазерленд. – Хотел бы я знать… Ребята, что же мы увидим, когда заглянем в эту палатку? Бедняги! Они достигли Полюса. Но ушли ли они отсюда? Не найдем ли мы их там мертвыми?

– Мертвыми? – вздрогнув, переспросил Трэверс. – Собаки ни за что не стали бы так себя вести, будь внутри всего лишь труп. И к тому же, будь эта теория верна, разве не стояли бы здесь сани, подтверждая это? Однако посмотрите вокруг. Ровная, лишённая бугров поверхность вокруг показывает, что здесь не погребены никакие сани.

– Это верно, – сказал наш предводитель. – Что же всё это значит? Что могло заставить палатку так выпирать? Что ж, вот она, загадка перед нами, и чтобы разгадать её, нам остаётся только расшнуровать вход и заглянуть внутрь.

Он подошёл ко входу, Трэверс и я последовали за ним, и принялся расшнуровывать его. В этот миг на нас обрушился порыв ледяного воздуха, и вымпел над нашими головами затрепетал с глухим, зловещим шелестом. Одна из собак вскинула морду к небу, и раздался глубокий, протяжный вой – печальный и страшный, словно вой заблудшей души. И пока этот скорбный, дикий звук ещё наполнял воздух, произошло нечто странное.

Сквозь внезапный разрыв в мрачной завесе облаков солнце устремило золотой, жуткий луч прямо на то место, где мы стояли. Это был лишь сноп света шириной всего в триста-четыреста футов, но протянувшийся на многие мили, и мы стояли в самом его центре, тогда как равнина по обе стороны погрузилась в зловещий полумрак – еще более густой и жуткий по контрасту с этим мечом золотого огня, столь внезапно вонзившимся в снега.

– Странное местечко! – проговорил Трэверс. – Прямо как луч софита, пересекающий театральную сцену.

Сравнение Трэверса оказалось удивительно точным – гораздо точнее, чем он сам, вероятно, мог предположить. Это место действительно было сценой; свет – гневным огнём антарктического солнца; а мы сами – актёрами в представлении, более странном, чем любое из тех, какие когда-либо разыгрывались в созданном человеком мире театральных иллюзий.

Всё это было настолько необычно, что мы несколько мгновений так и стояли, озираясь вокруг в изумлении и, быть может, каждый из нас испытывал в глубине души благоговейный трепет.

– Местечко и впрямь странное! – сказал Сазерленд. – Но…

Он издал глухой, сардонический смешок. Наверху снова захлопал вымпел, и звук его был глухим, призрачным. И снова поднялся протяжный, скорбный, исполненный лютой тоски вой волкодава.

– Но, – добавил наш предводитель, – не стоит, знаете ли, давать волю воображению.

– Само собой, нет, – сказал Трэверс.

– Само собой, нет, – эхом отозвался я.

Прошло совсем немного времени, и вход был расшнурован. Сазерленд просунул внутрь голову и плечи.