В палатке Амундсена: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сказочная страна? Почему эта мысль так часто приходит мне в голову? Почему я так часто сравниваю этот безлюдный, страшный край со сказочной страной? Страшный? Да, для людей он страшен – страшен до невозможности выразить это словами. Но, каким бы невыразимо ужасным он ни казался человеку, в действительности он может быть вовсе не таков. В конце концов, разве всё на этой нашей земле – не говоря уже о вселенной, – создано для человека – этого существа (богоподобного духа в почти обезьяньем теле), которое, окружённое чудесами, злобно скалится, пускает слюни в безумии, ненависти и погрязло в трясине тысячи пороков? Разве не может быть других существ – да, даже на нашей Земле, – более удивительных и, возможно, более ужасных, чем он?

Одним небесам известно, сколько раз среди этого снежного и ледяного безлюдья мне казалось, будто я ощущаю их присутствие в окружающем нас воздухе – безымянных, бестелесных сущностей, наблюдающих за всем.

Неудивительно, что я снова и снова вспоминаю эти странные слова одного из величайших американских ученых, Александра Уинчелла[2]:

«Разумное существование в телесной форме не зависит ни от наличия теплой крови, ни от какой-либо конкретной температуры, если только она не меняет агрегатное состояние вещества, из которого состоит организм. Возможно существование разумных существ, облечённых в плоть по некоему замыслу, не предполагающему процессов поглощения пищи, усвоения её организмом и размножения. Такие тела не нуждались бы в ежедневной пище и тепле. Они могли бы затеряться в морских безднах или укрыться на продуваемой бурями скале во время арктической зимы, либо на сто лет погрузиться в жерло вулкана – и всё же сохранять сознание и способность мыслить».

Все то, о чём говорит Уинчелл, вполне возможно представить, говорит Уинчелл и добавляет:

«Ибо тела суть лишь местное приспособление разума к частным видоизменениям всеобщей материи и силы».

А эти сущности, безымянные создания, чьё присутствие я порой, кажется, ощущаю, – доброжелательные ли они существа или нечто более ужасное, чем всё, что когда-либо порождало безумие человеческого мозга?

Но довольно. Если Сазерленд или Трэверс прочтут написанное здесь, они решат, что я лишаюсь рассудка, или прямо объявят меня безумцем. И всё же, видит Бог, мне кажется, будто я и впрямь верю, что в этом жутком месте присутствуют иные существа, помимо нас и наших собак, – нечто, чего мы не можем увидеть, но что наблюдает за нами.

Довольно об этом.

Всего пятнадцать миль до полюса. Теперь поспать – и утром продолжить путь к цели. Утром! Здесь нет никакого утра, здесь бесконечный день. Солнце теперь висит в небе в полночь так же высоко, как в полдень. Разумеется, высота его меняется, но настолько незначительно, что без прибора этого невозможно заметить.

Но Полюс! Завтра – Полюс! Что мы там обнаружим? Только бескрайнее, ничем не нарушенное белое пространство – или…?

4 января. Загадка и ужас этого дня – о, как же мне описать всё это? Иногда, когда я вспоминаю те страшные часы, которые мы только что пережили, мне кажется, что все это было лишь сном. Сном! Господи, если бы это был всего лишь сон! Что до конца… нет-нет, такие мысли нужно гнать прочь из головы.

Вышли рано. Погода была ещё чудеснее, чем прежде. Небо – такой лазури, что живописец пришёл бы в восторг. Облака – неописуемо прекрасные и величественные. Однако идти было довольно трудно. Перед нами простиралась огромная, уходившая вдаль, равнина с монотонным, однообразным рельефом, простиравшимся насколько хватало взгляда. По ней прежде не ступала нога человека? Наконец, когда наши расчёты пути показали, что мы приближаемся к полюсу, мы получили ответ на этот вопрос. Именно тогда зоркие глаза Трэверса заметили какой-то объект, возвышающийся над ослепительно-белым снежным покровом.

Сазерленд тут же сдвинул свои янтарные очки на лоб и поднес к глазам бинокль.

– Каменная пирамида! – воскликнул он, и его голос прозвучал глухо и ак-то странно. – Каменная пирамида или… палатка. Ребята, они добрались до полюса раньше нас!

Он передал бинокль Трэверсу и прислонился к ящикам с провизией на своих санях, словно внезапно почувствовал сильную усталость.

– Нас опередили! – сказал он. – Опередили!

В эти минуты страшного разочарования мне было искренне жаль нашего храброго предводителя, но, клянусь, я не знал, что сказать. И потому промолчал.

В этот миг облако заслонила солнце, и место, где мы стояли, внезапно погрузилось в глубокий и жуткий сумрак. Перемена была столь внезапной и разительной, что мы с недоумением и тревогой огляделись вокруг. Вдали справа и слева равнина ещё пылала ослепительной белизной. Вскоре, однако, последний отблеск солнечного света погас на ней. Я поднял взгляд к небесам. То тут, то там края облаков были словно тронуты светом гневного золотого огня. Но даже тогда этот свет угасал. Прошло несколько минут – и последний яростный отблеск солнца исчез. Мрак, казалось, с каждой минутой сгущался вокруг нас. Странная дымка скрывала синюю даль небес над головой. В этой сумрачной, жуткой атмосфере не было ни малейшего движения. Тишина была тяжелой, ужасающей, тишина обители полного запустения и смерти.

– Во что же, чёрт возьми, мы теперь вляпались? – произнес Трэверс.

Сазерленд отошёл от саней и стал всматриваться в окружающий нас жуткий сумрак.

– Вот это перемена! – произнёс он. – Доре пришёл бы от неё в восторг.

– Скорее всего, это к метели, – заметил я. – Может, лучше разобьём лагерь, пока она не началась? Кто знает, чем может обернуться метель в этом жутком месте.

– Метель? – переспросил Сазерленд. – Не думаю, что дело в метели, Боб. Хотя кто его знает. Перемена и впрямь чертовски странная. И до чего же иначе выглядит местность сейчас, в этом странном сумраке! Место, конечно, жуткое и пугающее – то есть, по крайней мере, выглядит оно именно так.

Он повернулся к Трэверсу:

– Ну, Билл, – спросил он, – что ты об этом думаешь?

Он махнул рукой в сторону того загадочного предмета, при виде которого мы внезапно остановились. Я говорю «в сторону предмета», потому что самого предмета уже не было видно.

– По-моему, это палатка, – ответил Трэверс.

– Что ж, – сказал наш предводитель, – скоро выясним, что это такое: пирамида из камней или палатка. Одно из двух – это совершенно точно.

В следующее мгновение тяжелое, жуткое безмолвие разорвал резкий щелчок его кнута.

[2] Александр Уинчелл (31 декабря 1824 — 19 февраля 1891) — американский палеонтолог, геолог, зоолог, ихтиолог, ботаник, педагог, профессор.