Как когда-то я поверил ему — новичку.
Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, но во взгляде нет агрессии, скорее это анализ мыслей друг друга.
Джек ломается первым, и я внутренне вздыхаю с облегчением. Может быть, он чувствует, как сильно я нуждаюсь в хоккее после распада моего брака, или, возможно, он помнит тот шанс, который дали ему товарищи по команде, когда он впервые пришел в команду.
Я не знаю. Я просто благодарен за передышку.
— Хочешь сходить в “Lloyd” сегодня вечером?
— Ты идешь? — спрашиваю я, довольный сменой темы, хотя мне не так уж и хочется идти тужа.
Я надеялся увидеть Скотта после операции, но неделю спустя его всё ещё не выписали из больницы, и к тому времени, как я вернусь домой с тренировки, чтобы переодеться, часы посещений закончатся.
Джек чешет в затылке.
— Думаю, команде нужно сплотиться после провала в Питтсбурге. Я останусь на пару часов.
Моё плохое настроение тянет меня отказаться и провести ночь, развалившись на диване с ужином на одного.
— Тебе стоит пойти, — ободряющий голос Джека заставляет меня задуматься, действительно ли он Эдвард Каллен.
Тусить с ребятами — это возможность, которой у меня не было, когда я был женат на Марии, и я знаю, что должен воспользоваться своей новообретенной свободой. И всё же единственный раз, когда я чувствовал хоть какую-то мотивацию к общению, это когда я был рядом с Билли.
— Послушай, — продолжает Джек. — Если я иду, выбрав вас, ребята, а не свою прекрасную малышку и жену, тогда и ты можешь отказаться от свидания с самим собой и любой дрянной фантастики, которую ты любишь читать.
— Триллеры. Я люблю читать триллеры, — уточняю я.
Джек вздергивает нос.
— Каждому свое, я полагаю. В романтике есть что-то такое, что просто заводит меня, — он наклоняется ко мне, как будто делится секретом счастья, может, так оно и есть. — У Кендры небольшая коллекция спортивных романов, и позволь мне сказать тебе... — его брови поднимаются до линии роста волос. — Ты можешь кое-что почерпнуть из этих страниц, приятель. Я заставил её...
Моя рука взлетает вверх, сдаваясь.
— Да, да, отлично. Как скажешь, кэп.
Джек стоит, скрестив руки на груди, и в глазах его вспыхивает вызов.
— Если я пообещаю прекратить разговоры о романтических книгах, ты обещаешь присоединиться к нам сегодня вечером?
— Ты говоришь так, будто у меня есть выбор в этом вопросе, — фыркаю я и делаю ещё один глоток.
Он хлопает меня по груди, интерпретируя мой ответ как “да”.
— Хороший мальчик. Никогда не знаешь наверняка; возможно, ты даже найдешь девушку, с которой можно немного поразвлечься. Думаю, тебе пора.
Меня так и подмывает сказать, что я уже пробовал это, и это не сработало. Однако слова не слетают с моих губ, когда непрошеные мысли о Билли снова настигли меня.
То, что должно было стать быстрым обедом после больницы, превратилось в три часа наших разговоров обо всём на свете. От её учебы в университете до “друзей”, которых она завела и потеряла, когда всё пошло прахом из-за беременности и Такера.
Когда я впервые увидел Билли пару недель назад, я был потрясен тем, как сильно она изменилась, и ещё больше меня потрясла её красота. На прошлой неделе, когда мы ели стейк, она снова удивила меня, только на этот раз своей зрелостью и уравновешенностью. Я не шутил, когда сказал ей, что не многие двадцатиоднолетние девушки отнеслись бы к слухам об измене так, как она. Чёрт возьми, моя бывшая жена не могла перестать выдвигать в мой адрес необоснованные обвинения, независимо от того, сколькими способами я пытался доказать ей свою верность.
Такер Прайс — гребаный идиот.
Мне не нужны все тридцать пять лет моего опыта, чтобы прийти к такому выводу.
— Мне это не интересно, — в конце концов, я даю Джеку ответ, пока мы медленно продвигаемся к центру льда и присоединяемся к остальным. — Мне нужно, чтобы моя жизнь была простой и незамысловатой.
ГЛАВА 11