В пределах досягаемости: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Такер даже не хочет с тобой разговаривать?

— Едва ли. У меня был восхитительный телефонный разговор с ним этим утром, во время которого он совершенно ясно дал понять, что ему наплевать на меня или ребенка. Я даже не стала писать ему, что всё в норме — сообщила только родителям.

Он ерзает на стуле, не сразу отвечая. Когда он берет свою газировку и делает большой глоток, я замечаю, как напрягаются сухожилия на его челюсти. Он злится за меня, хотя в этом нет необходимости. Я прекрасно могу о себе позаботиться.

— Прости, Билли, — это всё, что он говорит, ставя стакан обратно на стол и прося официанта принести ещё бутылку негазированной воды.

Эммет двигается и говорит с такой уверенностью. В нём чувствуется сила настоящего мужчины, но при этом он держится с достоинством и мягкостью — и я понимаю, что это только усиливает моё влечение. Никто и никогда не должен узнать, что я по нему сохну. Если Эммет узнает, что я влюблена в него, я просто умру от стыда.

И это разрушит нашу самую неожиданную дружбу. Кто бы мог подумать, что тридцатипятилетний профессиональный хоккеист станет одним из самых лучших и ценных людей в моей жизни прямо сейчас?

Я решаю сменить тему, уводя разговор от своего бывшего парня.

— Спасибо, что подвез меня до больницы.

Когда официант ставит перед ним свежую бутылку воды, Эммет просит его не наливать и делает это сам, откручивая металлическую крышку и снова наполняя мой стакан, а потом свой.

— Он гребаный придурок.

То, как он выплевывает эти слова, застает меня врасплох. Я никогда не видела, чтобы Эммет выходил из себя, хотя он на грани, и я это знаю.

— Скотт сказал мне, что изменял тебе, и именно поэтому ты вернулась домой.

Я делаю большой глоток воды и быстро сглатываю. Огромная часть меня хочет сказать ему, чтобы он оставил эту тему.

Но моё подсознание желает, чтобы меньшая, более открытая часть меня заговорила, и когда я начинаю, лёгкие будто наполняются освобождающим чувством.

— Сначала я дала ему презумпцию невиновности. Это были только слухи и мои подозрения, ничего серьезного. Я не хотела обвинять его в том, чего он не совершал, и верить каким-то стервам из университета больше, чем тому доверию, которое у меня к нему было. Это казалось несправедливым.

Эммет склоняет голову набок, пристально изучая меня.

— Напомни, сколько тебе лет?

— Двадцать один. А что?

Он наклоняется вперед и берет картошку фри с моей тарелки, пожимая плечами, пока ест.

— Это не типичное отношение для двадцатиоднолетней. В твоём возрасте я бы так не рассуждал.

Пользуясь возможностью быть дерзкой и вести себя в соответствии со своим возрастом, я протягиваю руку через стол и беру кусочек спаржи с его тарелки, улыбаясь, когда откусываю кончик.

— Наверное, я не такая, как большинство двадцатиоднолетних.

Стальные серые глаза Эмметта опускаются к моим губам, и лёгкий румянец проступает на его высоких скулах. Будто пытаясь взять себя в руки, он берёт со стола очки и надевает их.

Между нами повисает тяжёлая неловкость. Мы всегда смеялись и шутили, но такого сдвига я ещё никогда не чувствовала.

— Я просто говорю, что Такер придурок, вот и всё, — произносит Эмметт уже более сдержанным, почти официальным тоном.

Я киваю и пытаюсь поддерживать непринужденный разговор, опуская спаржу обратно на тарелку.

— Это точно. Проблема в том, что, как сказала моя мама, я не могу контролировать его действия или заставить его стать отцом. Всё, что я могу сделать, это попытаться пережить следующие несколько месяцев, а затем попытаться найти работу.

Эммет ошарашенно смотрит на меня.

— Ты не собираешься возвращаться в университет?

Мне хочется громко рассмеяться при этой мысли.