Меня затрясло. Я протянула к Мэг руки.
— Дай… — голос сорвался на хрип. — Дай мне его.
В странном молчании Мэг положила малыша мне на грудь. Он был теплым и мокрым. Совершенно не готовая столкнуться с реальностью, я с замиранием сердца приподнялась…
Пожалуйста!.. Пожалуйста… Небеса не могут быть со мной так жестоки! Молю…
… и увидела, как вздымается крошечная грудка. Это девочка! Жива! Он жива!
— Слава небесам! — рыдания вырвались наружу.
Слёзы залили лицо, и, словно почувствовав мои эмоции, малышка открыла глаза.
Они были… Золотыми.
Золотые глаза Альвьеров.
Сердце пропустило удар, и я поспешно прикрыла головку малышки руками, пряча ее от глаз Фриды и Мэг - даже от них . Но они смотрела на меня так, будто уже все видели.
Фрида застыла, её глаза расширились:
— Марисель… Это… Дочь Его святейшества?
Я не ответила, крепче прижимая ребенка к себе. Внутри словно что-то щелкнуло - защита. Ни разу в жизни я еще не испытывала такой потребности защитить кого-то. Я была готова укрыть дочку от любой опасности. Сделать для этого что угодно.
Это моя дочь.
И только моя.
Я никому не позволю ей навредить.
— Ее нужно обмыть, — тихо проговорила Мэг и протянула руки.
Мне не хотелось выпускать ее из объятий. Теперь, когда мое маленькое сокровище появилось на свет, я вдруг поняла, сколько в мире было опасностей. И даже руки Мэг - девушки, которая рискнула попасться Церкви, но помогла мне - даже ее руки казались мне теперь ненадежными.
— Марисель… — мягко прошептала Фрида и прикоснулась к моей руке, но от этого движения я вздрогнула.
Будто понимая, в каком я состоянии госпожа Гейси не стала снова меня трогать. Опустившись на колени перед кроватью, она встретила мой взгляд - и в ее глазах была лишь забота и беспокойство.
— Мы никому не скажем. Никто не узнает.
Сглотнув, я посмотрела на малышку. Она все еще лежала молча, поглядывая на меня со спокойным интересом. Потом перевела взгляд на Мэг, которая все еще тянула ко мне руки.
Выдохнула.
Страх за ребенка помутил мне рассудок.
Это же Фрида и Мэг.
Кому еще мне доверять в этом мире, как не им?
Перебарывая скрутивший живот ком тревоги, я разжала руки и позволила Мэгги забрать дочку.
— Молодец, — прошептала Фрида. — Ты умница, Марисель.
Несколько часов спустя я лежала на кровати в другой гостевой комнате и не могла наглядеться на свою малышку. Чистенькая, хорошенькая, она все также смотрела на меня своими золотыми глазенками, причмокивая крошечным ротиком.
Самая красивая. Самая милая. Самая драгоценная.