Не описать всех чувств, которые я испытывала к этому крошечному комочку, который покоился у меня на руках. Осторожно поправив уголок пеленки, я прижала дочь к груди, вдыхая ее сладкий младенческий запах. Все тревоги — лавка, угрозы Фроба, горожане — казались теперь такими ничтожными. В этом мире значима была лишь она — теплый комочек, доверчиво прижавшийся ко мне.
Послышался негромкий стук в дверь, и я подняла голову.
Мэг тихо зашла в комнату, неся поднос с едой. Поставив его на стол, она поправила подушки за моей спиной, помогая устроиться удобнее, и подала мне кружку теплого молока.
— Как вы? — спросила она, присаживаясь на край кровати.
— Хорошо, — прошептала я. — Лучше, чем когда-либо.
Она кивнула и уставилась на свои колени - явно хотела что-то сказать, но не решалась. И тогда я заговорила первой:
— Прости за ту реакцию после родов.
Мэг качнула головой.
— Нет… Теперь я понимаю, в каком страхе вы жили все это время. Его святейшество… Он ведь не узнал вас, когда приехал в замок Фроба?
Мне не хотелось говорить об этом, но в то же время в глубине души я понимала, что не имела права хранить секретов перед этими потрясающими женщинами, которые в буквальном смысле спасли мою жизнь.
Малышка завозилась, и я сразу же вернула внимание к ней, начав тихонько ее качать. Кивнула.
— Да.
Мэг встала и подошла к окну, поправляя штору, чтобы свет не бил ребенку в глаза.
— И это кольцо у вас на руке… Это же родовое кольцо Альвьеров?
— Мы были помолвлены.
— Он плохо с вами обращался? — ее вопрос повис в воздухе, пока я собиралась с мыслями.
Вернись я в то время, когда только попала к поместье Альвьеров - наверняка, поступила бы по-другому. Теперь я отчетливо понимала, что стоило рассказать правду. Пусть не матери Роана - но ему самому. Теперь я знала, что он справедливый человек, и вряд ли наказал бы меня за то, чего я не делала. Ведь я не крала кольцо и не называлась его невестой специально. Тогда, может быть, у нас появился бы шанс. Тогда все угрозы его матери о том, что она заберет ребенка стали бы бессмысленными. Роан явно не был человеком, на которого могла повлиять матушка.
Все было бы по-другому.
Только вот…
Сглотнув ком в горле, я заглянула в глаза дочке - в такие же глаза, как у ее отца.
Только вот тогда я только попала в этот мир и еще ничего не знала. Мной двигал страх, а не рассудок. А теперь уже было поздно.
— Это сложно, Мэгги. Я боялась. Поэтому и сбежала, — ответила я негромко. — Вот и все.
Она помолчала немного, а затем, наконец, произнесла то, ради чего и пришла:
— Если… Если вы позволите, я могу сделать капли. И глазки юной госпожи станут обычного цвета - карими или синими.
Я резко вскинула на нее глаза, а сердце в который раз сжалось от смеси любви и благодарности к этой смелой и самоотверженной девушке.
— Ты правда можешь сделать это для меня?
— Разумеется, госпожа, — глаза Мэгги светились решимостью и силой. — Пока вы сами не решите, никто не узнает, что малышка - дитя дома Альвьеров. Можете на меня рассчитывать.
— Спасибо, — прошептала я.
— Я оставила вам обед, поешьте, — с этими словами Мэг поднялась и направилась к двери.
Я задержала ее руку, прежде чем она успела уйти.