Мэг опустилась передо мной на колени, её пальцы обхватили мои запястья. Прикосновение было обжигающе горячим, но боль отступала, становясь терпимой.
— Он спешит, — прошептала она, и в её глазах мелькнуло что-то тревожное. — Слишком...
Я хотела спросить, что она имеет в виду, но новая схватка скрутила меня, перехватив дыхание.
— Дышите, дышите, госпожа Марисель, — бормотала Мэгги, помогая мне раздеться до нижнего платья. — Вот так, ложитесь на спину.
Меня накрыла новая схватка, и я выгнулась дугой.
— А-А-А-А!
Боль туманила рассудок, превращая мир в огненный вихрь.
Где-то рядом Фрида суетилась с тазом горячей воды, её голос дрожал:
— Вот, горячая вода, чистые простыни…
Мне под нос сунули что-то резко пахнувшее, и я немного пришла в себя, но все потонуло в новой схватке.
КАК ЖЕ! ЧЕРТОВСКИ! БОЛЬНО!
— Почему все так быстро? — доносился испуганный голос Фриды из тумана.
Мэг ответила ровно, но в голосе чувствовалось напряжение:
— Колдовство. Ведьма в шахтах ускорила рост малыша — вот и последствия…
Её пальцы скользнули вниз, проверяя.
— Все хорошо, госпожа Марисель. Раскрытие есть. Пора тужиться.
Фрида схватила мою руку, её ладонь ледяная от страха:
— Давай, Марисель!
Тужиться? Как в этом адском котле боли можно было тужиться?
Я сжала зубы и напряглась, собирая все силы:
— А-а-а-а-х-х!
Гулкое эхо моего крика отразилось от стен коттеджа
— Хорошо. Ещё раз! — приказала Мэг, её голос звучал твёрдо, но в глазах читалась тревога.
Фрида дрожащими руками вытирала пот с моего лба:
— Давай, дорогая... У тебя получится...
Я подтянула колени к груди, стиснула зубы…
Вспышка боли. Ребенок выскользнул из меня.
И тишина.
Задержав дыхание, я уставилась в потолок. Каждая клеточка моего тела, раскалываемая напополам болью, замерла, ожидая детский крик. Шла одна секунда, другая…
Почему он не плакал? Почему мой малыш не плакал?!