Фрида нервно засмеялась:
— Уже сейчас показывает характер! — го смех ее звучал слишком резко, слишком натянуто.
Мы все понимали - это была лишь передышка. Затишье перед бурей. «Господин» не смирится с поражением, Фроб тем более. А Церковь... Церковь всегда была непредсказуемой угрозой.
Мэг вдруг закашлялась, прикрывая рот рукой. Когда она убрала ладонь, на внутренней стороне остался алый след.
— Мэгги! — я рванулась к ней, но она отрицательно мотнула головой.
— Пустяки. Просто... я не делала ничего подобного раньше. Нужно привыкнуть. — Она быстро вытерла руку о платье, но я уже видела - магия требовала жертв даже за такую небольшую победу.
— А что если этот «господин», и правда, доложит Церкви? — выразила Фрида нашу общую обеспокоенность, с волнением посматривая на Мэг.
— Клеймо завтра поблекнет, но связь останется, — устало ответила та.
Отлично, значит, доказательств у него не будет.
— Но Честер теперь нас в покое не оставит… — с какой-то тоской сказала Фрида.
Я сглотнула и посмотрела в окно.
Верно. Сейчас мы победили. Но самое страшное… Самое страшное еще было впереди.
ГЛАВА 22
Наконец, долгие тянущиеся неделями подготовки были завершены.
Утро открытия лавки встретило нас ослепительным солнцем. Лучи его играли на свежевыкрашенных ставнях, а вывеска «Свечи Элоны» блестела, будто покрытая жидким золотом.
Я вышла из-за прилавка, поправляя складки нового платья - темно-синего, как ночь перед грозой, с серебряными нитями по подолу, которые переливались при каждом движении. Мне хотелось убедиться, что все было идеально.
Получившаяся лавка превзошла все мои ожидания. Стены, выкрашенные в теплый медовый цвет, создавали уютную атмосферу. На дубовых полках, которые мы с Фридой так тщательно полировали, ровными рядами стояли свечи — сотни свечей разных форм и размеров. Простые белые цилиндры для повседневного использования, элегантные витые свечи для особых случаев, толстые хозяйственные свечи для погребов и чердаков.
Между группами свеч на полках стояли простые глиняные вазы с полевыми цветами — ромашками, васильками и колокольчиками, которые Мэг собирала на окрестных лугах. Их скромная красота придавала лавке особый домашний шарм.
На отдельном столике у окна мы разместили подставки для свечей — деревянные, керамические и металлические, которые закупили у местных мастеров. Одни были резными, украшенными незамысловатыми узорами, другие — гладкими и лаконичными. Все они были расставлены так, чтобы покупатели могли рассмотреть каждую деталь.
— Ну как? — спросила Фрида, поправляя на витрине группу праздничных свечей.
Она аккуратно подвинула вазу с цветами, чтобы та лучше смотрелась на фоне свечей.
— Лучше, чем я мечтала, — искренне ответила я, любуясь тем, как солнечный свет играет на хрустальных подставках.
Мэг тем временем поправляла композицию из свечей и цветов на центральной полке. Ее тонкие пальцы бережно касались каждого цветка, будто она вплетала в их расположение какую-то невидимую гармонию.
Я провела рукой по прилавку, ощущая гладкость отполированного дерева. Мы с Фридой потратили на это три вечера, но результат стоил того. За прилавком стояли аккуратные коробочки для упаковки, бантики из простой бечевки и небольшая стопка бумаги для тех, кто хотел бы завернуть покупку в подарок.
— Все готово, — удовлетворенно сказала я, окидывая взглядом наше детище. — Цветы, подставки, свечи... Все на своих местах.
Фрида поставила последнюю вазу с цветами на небольшой столик у входа и удовлетворенно кивнула.
— Теперь точно готово.
Лавка действительно получилась уютной, гостеприимной и по-домашнему красивой. Ничего лишнего, ничего странного — просто место, где можно купить качественные, но дешевые свечи и подставки к ним, где приятно находиться и куда хочется вернуться. Именно таким мы и хотели его видеть.
Улыбнувшись, я направилась к двери, чтобы снять табличку «Закрыто».
— Готовы? — спросила я, оглянувшись на своих подруг.