Роан умел читать людей. И мог отличить благоговение перед его должностью, или страх перед ним самим.
С ней что-то было не так.
Она поселилась в его разуме, но как бы он ни пытался вспомнить ее лицо, оно ускользало от него. Колдовство? Возможно.
Слишком много вопросов, тревожащих его покой, его идеальную глыбу самоконтроля. Он пытался найти ответы и не находил. Однажды ему даже пришло в голову, что госпожа Брамс и была его Розамундой. Но он знал, что это невозможно. Ни одна магия не могла скрыть кольцо Альвьеров. Он бы почувствовал его.
Да. Госпожа Брамс влекла его - отрицать было глупо. Но поддаться этому влечению было бы отвратительно. Тогда Роан окончательно потерял бы уважение к себе.
— Ваше святейшество, — камердинер почтительно склонил голову, приветствуя господина. — Леди Альвьер ожидает вас в синей гостиной. С купцом Бартоломью Вейном.
Роан замер. Купец Бартоломью. Отец Розамунды.
Еще несколько месяцев назад Роан хладнокровно принял приказ Его высокопреосвященства.
«Розамунда Вейн станет твоей женой».
Церковь была меркантильной. Роан это знал. И знал, что однажды жадность Отца коснется и его. И не ошибся.
Приказ есть приказ. А свадьба - не такое больше дело, чтобы сопротивляться. В конце концов Роан хотел сдать молодую жену под опеку матери и просто продолжать делать то, что он делал всегда - служить Церкви.
Теперь все изменилось. И Роан ненавидел это - это чувство беспомощности. И то, что ему нечего будет сказать отцу его невесты, кроме как «вестей нет».
Леди Альвьер сидела в кресле у камина, ее осанка была безупречной, а лицо — холодным, как мрамор. Напротив нее, сгорбившись, сидел Бартоломью Вейн — некогда пышущий здоровьем торговец, теперь постаревший на десять лет. Его пальцы сжимали миниатюру в рамке.
— Наконец-то, — леди Альвьер подняла на сына ледяной взгляд. — Мы ждем тебя уже два дня.
Роан проигнорировал упрек.
— Бартоломью, — он кивнул купцу, не проявляя ни радости, ни раздражения.
— Ваше святейшество… — голос Бартоломью дрожал. — Я…
Ее светлость поджала губы.
Нахождение купца в ее доме было недопустимым. И ее явно раздражал тот факт, что он и без того задержался в поместье больше, чем на два дня - а теперь сидел с таким видом, будто никуда и не собирался.
— Ее все еще не нашли? — смог выговорить Вейн, глядя на Роана в тщетной надежде.
— Нет.
— Я… Я просто не понимаю… — пробормотал Бартоломью. — Рози так желала выйти за вас…
— Да. Это нам известно, — вставила Ее светлость.
Но купец не обратил внимание на ее слова.
— Она всегда носила при себе ваш портрет… Ума не приложу, с чего бы ей сбегать. Может, кто-то ее напугал здесь?
Роан промолчал. А мотивах невесты хотел бы знать, и он сам.
— Мать передала… Портрет нашей девочки, может, поможет в поисках…
Напоследок сжав небольшую рамку, что крутил в руках, он протянул ее Роану. И тот, ненавидя то, как хочется увидеть ее , пусть даже на простом портрете, перевернул рамку, но…
Там была изображена совсем другая девушка - круглолицая, со светлыми локонами, улыбающаяся. Ничего общего с той, чье лицо не давало ему покоя
Сжав зубы, Роан посмотрел на купца.