И самое отвратительно – я понимала, что выбора у меня пока нет.
— Вы еще раздумываете? Поймите, то что я предлагаю - это благословение.
Он еще и святым себя выставлял! Должна же быть у него хоть капля совести! Мерзавец!
Я знала, что должна была согласится. Должна была изобразить лживую улыбку и пожать его чертову руку, принимая условие. Но…
Вместо этого я резко поднялась, цепляясь пальцами за край стола, чтобы они не дрожали. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен на весь зал. Но голос мой был ровный, почти ледяной:
— Вы мне все объяснили предельно четко, господин. Хотя даже имени своего не назвали. Найдите меня завтра и принесите договор, в котором будут прописан весь список услуг, который вы мне окажите.
Лицо «господина» окаменело, словно он такого не ожидал.
— И не забудьте предоставить бумаги, каким образом, вы собираетесь оказывать мне помощь. И тогда я с удовольствием приму это… — последнее слово я почти выплюнула, — благословение.
— А, не зря говорят, что девка-то не промах! — вдруг послышалось за моей спиной, и сразу же — взрыв смеха.
Я замерла. Свидетелей у этой сцены было явно больше, чем мне хотелось.
«Господин» на секунду сжал губы – ему не нравилось, что наш разговор стал публичным. Но почти сразу лицо его расплылось в улыбке.
— До завтра, госпожа Энола, — сказал он так, чтобы слышали все. — Я не заставлю вас ждать.
Его голос звучал любезно, но глаза говорили другое: «Теперь у тебя нет выбора».
А вокруг продолжали смеяться. И эти смешки звучали как затягивающаяся петля на моей шее.
ГЛАВА 21
Назад в лавку я возвращалась на ватных ногах. Каждый шаг давался с трудом, будто под платьем были пришиты свинцовые гири. А в голове набатом стучал один и тот же вопрос: «Что теперь делать?» .
Мэг встретила меня у дверей таверны и теперь шла рядом, время от времени бросая на меня тревожные взгляды. Она не спрашивала — видимо, мое лицо говорило само за себя. Рука сама потянулась к животу, будто малыш мог подсказать выход. Но там было лишь тихое шевеление — живое, беззащитное, полностью зависимое от моих решений.
Лавка встретила нас гнетущей тишиной. Фрида задумчиво вытирала витрину. Увидев нас, она распрямилась и отложила тряпку:
— Ну и? Что он хотел?
Похоже Мэгги рассказала ей, что я ушла говорить с «хорошо одетым господином».
Я прошла мимо, не отвечая, и села на стоящую у стены лавочку. Воздух пах лаковым деревом и воском — запах, который еще вчера казался таким обнадеживающим. А сегодня…
— Марисель! — Фрида подошла и сжала мое плечо. — Да скажи же!
— Он хочет половину, — выдохнула я. — Половину дохода. За «защиту».
— Какую еще защиту? От кого?
— От него же самого! — Мэг вдруг всплеснула руками. — Это же он лестницу подпилил! И он же распугал работников!
Фрида остолбенела - видимо, Мэг все же рассказала ей не все. И о такой напасти она слышала в первый раз. Я же прикрыла глаза и начала массировать виски, чувствуя, как подкатывает тошнота.
Что теперь делать?
Варианты мелькали, как плохо склеенные кадры.
Согласиться? Но тогда придется фактически работать на этого подлеца.
Отказаться? И тогда рискнуть всем, включая будущее ребенка?