Кое-как намазав булку, я оторвала небольшой кусочек и пихнула его в рот. Мед коснулся языка — и всё тело содрогнулось в спазме.
Сладость растеклась по нёбу, но вместо приятного послевкусия появилось что-то горькое и металлическое.
Глаза наполнились слезами, но я не моргнула. Губы дрожали, а желудок сжимался, готовый выбросить наружу всё, что было внутри.
Я стиснула челюсти так сильно, что зубы заскрежетали.
— Нравится, Марисель? — Фроб предвкушающе улыбнулся, будто ждал, что сейчас я рассыплюсь в благодарностях.
Но я не могла даже дышать. Если сейчас открою рот — меня вырвет. Изо всех сил я заставила себя сглотнуть.
Горло сжалось, но я не сдалась.
Вместо ответа я прикрыла рот рукой, будто от смущения, и сделала вид, что закашлялась.
— Простите, — прохрипела я, отодвигая тарелку. — Видимо, сегодня я не в себе.
Фроб смотрел на меня с легким недоумением. Керстон пожал плечами.
Но Роан...
Роан медленно опустил взгляд на мою руку, которая сжимала край стола так, что суставы побелели. Затем его глаза встретились с моими. В них не было ни злости, ни осуждения. Только странное понимание.
Он знал. И он дал мне шанс скрыть это.
— Госпожа Брамс сегодня плохо себя чувствует, — произнес он. Его голос был спокоен, но в нем звучала стальная нотка. — Думаю, ей лучше уйти.
Фроб раскрыл рот, чтобы возразить, но Роан уже встал, намереваясь помочь мне со стулом. Его взгляд говорил яснее слов: «Уходи. Сейчас же».
Медлить я не стала - вскочив на ноги, бросилась к двери, а оттуда – к ближайшей уборной. Меня выворачивало так, будто тело намеревалось исторгнуть все внутренности. Кожа покрылась испариной, дыхание стало частым и быстрым.
Ослабев, я сползла вниз по стене и уселась на пол.
Что это было?
Прикрыв глаза, я позволила себе немного отдохнуть, а потом подошла к выдолбленному в стене рукомойнику. Холодная вода принесла телу облегчение, а вот голова разбухла от тяжелых мыслей.
Может, это был знак?
Весь мой план летел псу под хвост. Я теперь даже не была уверена, а точно ли Керстон не в сговоре с бароном. Что если я подойду к нему за помощью, а на деле влипну только сильнее? И что делать с госпожой Фроб? Сколько я еще смогу скрывать, что ей стало заметно лучше? Это лишь вопрос времени, когда барон поймет, что я перестала поить ее ядом.
Опершись на рукомойник, я уставилась на слив. В груди было тяжело.
И самое поганое, что стоило мне прикрыть глаза, перед внутренним взором вставал безразличным взгляд Роана – совсем не такой, каким он был в ту ночь. И от этого… От этого становилось только тяжелее.
Дура. Какая же я дура. Я просто выжила из ума.
Я еще раз сполоснула лицо, словно холодная вода могла вымыть из головы всю дурь, и взялась за ручку двери. Мне нужно было поспешить к госпоже Фроб…
Но стоило открыть дверь, как взгляд уперся в кожаный жилет, обтягивающий мощную грудь.
Он стоял вплотную, перегораживая собой весь коридор. Его золотистые глаза пылали — не холодом, а чем-то опасным, живым, яростным.
— Госпожа Брамс.
Голос звучал тихо, но от него вздрогнули стены.
— Нам нужно поговорить.