Толчок в спину едва не сбил Каэна с ног. Он устоял, рефлекторно перенеся вес, и молча направился в сторону огромных ангаров, над которыми поднимались густые столбы чёрного дыма.
Четвёртый сектор оказался настоящим филиалом преисподней. Это было гигантское полуоткрытое помещение, где располагались промышленные печи, питавшие энергией лебёдки и краны порта. Жар здесь стоял такой, что воздух дрожал и искажал очертания предметов. Повсюду висела плотная взвесь угольной пыли. Дышать было почти невозможно: каждый вдох обжигал лёгкие и оставлял на языке горький привкус пепла.
Ему сунули в руки тяжелую железную лопату с длинным черенком и кусок грубой брезентовой ткани, заменявшей фартук. Никаких инструктажей, никаких поблажек на возраст.
— Выгребаешь золу из нижних поддонов. Потом грузишь свежий уголь, — бросил на ходу чумазый рабочий, не оборачиваясь. — Отстанешь от ритма — печь заглохнет. Заглохнет печь — встанет кран. Встанет кран — с тебя сдерут шкуру.
Каэн подошёл к первой печи. Открытый зев поддона дышал раскалённым мраком. Он сжал черенок лопаты, чувствуя, как дерево уже пропиталось чужим потом, и вонзил металл в спекшийся шлак.
Спустя полчаса он понял, что умирает.
Мышцы спины горели огнём, руки дрожали от непривычной тяжести. Но хуже всего был воздух. Токсичный смог, смешанный с жаром печей, забивал дыхательные пути. Каэн кашлял, выплевывая чёрную слизь, и чувствовал, как перед глазами плывут тёмные пятна. Его собственный внутренний огонь, оставшийся без контроля, хаотично метался, откликаясь на внешнюю температуру, и только усиливал перегрев тела.
«Я не справлюсь, — паническая мысль метнулась в сознании, когда лопата со звоном выпала из ослабевших пальцев. — Я просто сдохну здесь, в этой саже».
Он попытался призвать огонь, чтобы хоть как-то защититься, чтобы показать силу, но искра даже не зажглась. Страх и усталость задушили её.
[Предупреждение! Критическая гипоксия. Отравление продуктами горения. Эмоциональный выброс усугубляет физическое истощение.]
Система развернула перед ним полупрозрачное окно.
[Анализ среды: Экстремальный уровень загрязнения. Высокая температура.
Диагностика: Вы пытаетесь бороться с жаром, вместо того чтобы принять его. Вы используете страх, чтобы заставить тело двигаться, что приводит к перерасходу энергии.
Тренировочная задача: Удержание жара в условиях токсичной среды.
Цель: Синхронизировать цикл «Дыхание углей» с физической нагрузкой. Перенаправить внутреннюю искру на очищение дыхания и поддержку выносливости, а не на выброс пламени.]
Каэн оперся на черенок лопаты, тяжело дыша.
«Принять жар? — мысленно огрызнулся он. — Я сейчас сварюсь заживо!»
[Огонь — это не только разрушение. Огонь — это жизнь, скрытая в углях. Уголь не боится печи. Он дышит в ней.]
Системный интерфейс мигнул, и перед внутренним взором Каэна развернулась схема. Не боевая стойка. Не сложный ката из академии. Простая схема движения энергии по меридианам в такт с физической работой.
— Эй, свечка! — раздался над ухом знакомый рык. Старший матрос вынырнул из дыма. — Уже сдаёшься? Я так и знал, что выкидыши инструктора Хана годятся только на растопку! Поднимай лопату, или я сам забью тебя ею в землю!
Каэн стиснул зубы. Злость ожгла желудок, привычно просясь наружу в виде неконтролируемого выброса. Но он вспомнил лицо Рокана на арене. Вспомнил, как легко Система обрубила ему связь с пламенем, когда он поддался ярости.
«Нет. Только не так».
Он закрыл глаза на секунду. Вдох. Глубокий, тягучий, втягивающий в себя раскалённый воздух. Вместо того чтобы сопротивляться температуре, он позволил ей проникнуть внутрь, опустил её в самый центр живота, где тлела его собственная искра.
[Цикл «Дыхание углей» активирован. Ручная синхронизация.]
Каэн открыл глаза и поднял лопату. Он расставил ноги шире, принимая базовую стойку мага земли — устойчивую, укоренённую, о которой читал ещё в прошлой жизни. Движение от бедра. Вдох — лопата врезается в шлак. Воздух проходит через нос, и внутреннее пламя, словно фильтр, выжигает вредную сажу, оставляя только чистый кислород. Выдох — тяжелый ком золы летит в тачку.
Вдох. Выдох. Движение.
Это было некрасиво. В этом не было ни грамма той грации, которой учили в академии. Никаких хлестких ударов ногами, никаких огненных хлыстов. Только монотонная, грязная, изматывающая работа.
Но через двадцать минут Каэн понял, что больше не задыхается.
Его тело двигалось, как единый механизм. Внутренний жар не вырывался наружу, сжигая силы. Он равномерно распределился по мышцам, смазывая суставы, разгоняя кровь, вымывая молочную кислоту. Каэн превратил саму работу в медитацию. Шум порта растворился в ритмичном стуке металла о камень и ровном биении его собственного сердца.
Он перестал быть мальчишкой, который боится надсмотрщика. Он стал частью печи. Одним из углей.