Тело само собой изменило паттерн вдоха. Каэн почувствовал, как воздух начал втягиваться медленнее, тонкими порциями, проходя через внутренний жар, который словно выжигал сажу ещё до того, как она осядет в лёгких. Дышать стало легче, но постоянное удержание концентрации требовало сил.
Он толкал тачку мимо бесконечных рядов складов. Всюду кипела жизнь, но в ней не было ничего от того благородного, пылающего величия, о котором твердили инструкторы в академии.
Грузчики — худые, измождённые люди в грязных повязках — надрывали спины, перетаскивая тяжеленные мешки с рисом, сушёным мясом и углём. Офицеры с хлыстами перекрикивали грохот кранов. Спины блестели от пота, смешанного с угольной пылью.
Каэн остановился у третьего пирса, тяжело дыша. Перед ним возвышалась гора деревянных ящиков, которые вытаскивали из трюма неповоротливой баржи.
— Давай, шевелись! — прикрикнул на него солдат с повязкой снабженца, сбрасывая первый ящик на тачку. Дерево жалобно хрустнуло, руки Каэна дёрнулись от тяжести.
Внутри были шлемы, нагрудники, наколенники. Тысячи комплектов стандартизированной брони. Каэн загрузил тачку доверху и покатил её к дальнему пакгаузу. И так раз за разом. Туда и обратно. Мышцы рук начали ныть уже через час, пот заливал глаза, щипал кожу.
Пока он работал, в голове складывалась ледяная, пугающая картина. В академии их учили, что Народ Огня побеждает благодаря силе своих магов, благодаря превосходству духа и чистоте пламени. Но здесь, среди грязи и лязга цепей, Каэн видел истинное лицо войны.
Войну выигрывали не только огненные шары. Войну выигрывала логистика.
Эти бесконечные тонны угля, тысячи ящиков с порохом, бочки с солониной, запасные шестерни для паровых машин. Миллионы безымянных, бесправных людей вкалывали до кровавых мозолей, чтобы один крейсер мог дойти до берегов Царства Земли и сжечь очередную деревню. Военная машина Народа Огня была безупречно отлаженным конвейером смерти, и теперь Каэн был одним из гвоздей в её механизме. Это осознание давило хуже физической усталости.
Ближе к полудню ритм порта внезапно изменился. Завыл протяжный, тоскливый горн сирены.
Надсмотрщики у пирсов замахали красными флагами, отгоняя грузовые баржи. Рабочие торопливо освобождали центральный причал. Каэн, вытирая сажу со лба тыльной стороной ладони, остановился у штабеля пустых бочек и посмотрел на воду.
В гавань входил конвой. Два патрульных катера сопровождали три массивных, неповоротливых судна с облупившейся красной краской на бортах. Они не были похожи на гордые боевые крейсеры. У них не было высоких башен и золотых гербов. Закопчённые, помятые, они ползли к причалу, как израненные звери.
Когда первое судно ударилось бортом о кранцы причала и с лязгом упали тяжёлые металлические трапы, ветер сменился.
Вместе с запахом угля и соли Каэн почувствовал другой запах. Сладковатый, приторный душок гниющей плоти, смешанный с едким ароматом лечебных мазей, йода и застарелой мочи.
Желудок Каэна сжался. Он неосознанно сделал шаг назад, вжимаясь спиной в дерево бочек.
По трапам начали спускаться люди. Точнее, то, что от них осталось.
Это не были герои с плакатов. Это были солдаты Народа Огня. Мальчишки немногим старше самого Каэна и взрослые мужчины, превратившиеся в тени. Одни ковыляли на костылях, волоча обрубки ног, замотанные пропитанными кровью бинтами. Других выносили на носилках — тихих, бледных, уставившихся остекленевшими глазами в серое небо. У многих лица были обезображены страшными ожогами — следами встречного огня или взорвавшихся котлов.
Кто-то стонал. Кто-то молился в бреду.
— Не зевать! — гаркнул пробегавший мимо офицер медицинской службы, хлестнув тростью по перилам. — Легкораненых в третий барак, тяжёлых — сразу в хирургию! Шевелитесь, обозные крысы!
Каэн смотрел на это, и его дыхание сбилось. «Дыхание углей» дрогнуло.
В прошлой жизни он знал о войне лишь по новостным сводкам и страницам книг. Мультяшный канон не показывал оторванных конечностей и не передавал этот тошнотворный запах гнойной гангрены. Теперь он видел цену амбиций Хозяина Огня. И чувство вины, прежде бывшее лишь тупым эхом чужого прошлого, вдруг обрело плоть и кровь.
Это были его соплеменники. Люди, которых бросили в мясорубку ради того, чтобы расширить границы империи, и вернули обратно по частям.
Но на этом кошмар не закончился.
От второго и третьего кораблей с оглушительным лязгом откинулись широкие пандусы. Выстроились солдаты охраны с алебардами наперевес.
— Выходи! Пошли, пошли, земляное отребье! — раздались грубые крики.
Сначала появился звук. Ритмичный, металлический скрежет. Лязг железных цепей, трущихся о стальные плиты. Затем из трюмов начали выводить пленных.
Их были сотни. Пленные из Царства Земли.
На них были грязные, разорванные в клочья зелёные и коричневые одежды, покрытые коркой засохшей грязи и крови. Мужчины, старики, подростки. Все скованы по рукам и ногам тяжёлыми кандалами, соединёнными в одну длинную цепь. Они шли, шаркая ногами, с опущенными головами. Многие были истощены до состояния ходячих скелетов. Тех, кто спотыкался, тут же били древками алебард по спинам, заставляя подниматься.
Каэн замер, не в силах отвести взгляд.
[Аномалия.]