Психо исправно выдавал проценты. Облегчение, усталость, радость, что-то там еще на тридцать четыре. Я их даже не читал. Впервые в жизни верные и неспособные обманывать цифры оказались не самым интересным, что происходило в комнате.
Потому что внутри работала эта штука.
Она никуда не девалась. Тяжелая, теплая, с центром где-то под грудиной и с отростками в горло. Дышать не мешала, но иногда казалось, что еще немного и она что-то сделает с сердцем. Или вообще его заменит. Если не уже.
Но самое главное, что я ее чувствовал! Не фиксировал осциллографом, не выводил логически, не сверялся с показаниями таблиц. А именно чувствовал. Примерно так же, как чувствуют горячую кружку в руках. Только совсем по-другому…
Оказывается, вот как это устроено у нормисов. Девять лет мне объясняли, что доступ к аффективной сфере у меня отсутствует, и я честно кивал, потому что спорить со специалистами дело неблагодарное. Но никто ни разу не предупредил, что доступ — это, оказывается, вообще не кусок пластика в кармане. Это когда тебе изнутри давит на ребра, и ты откуда-то знаешь, что давит именно чувство. А не, скажем, гастрит.
Но полностью растворяться в новоприобретенной эмоции я все-таки не собирался. Если рыбка не будет плавать, ее сожрет другая рыбка. Более крупная и более расторопная. Так что я думал.
За год с лишним, что Елена Воронова присутствовала в моей жизни, я построил касательно ее личности немало гипотез. Медсестра, которой скучно. Медсестра, которой нужен живой материал для карьеры. Помощница ученого, подбирающего в психушках подопытных с подходящим диагнозом, а я подошел по параметрам, как болт к гайке. Еще одна касалась конспирологии и не подтверждалась ничем, кроме моей неспособности придумать что-нибудь получше. Были и другие.
Задним числом весь этот список тянул на расследование человека, который тринадцать месяцев выяснял, почему собака радуется хозяину, и остановился на версии про корыстный интерес к колбасе.
Хотя…
Кое-что все же уцелело. Родство прекрасно объясняло, зачем она искала, зачем пошла в медицину и зачем целый год работала рядом и молчала. Но оно совершенно не объясняло, зачем ей понадобился Влад с институтом. Почему она уже несколько раз пыталась свернуть проект. Откуда взялась такая реакция на чай лешего. И связана ли девушка как-то, в конце концов, с миром магии.
Психо, кстати, задание тоже не снял. Оно так и висело.
Ближе к часу ночи Лена вытерла лицо рукавом, сходила в комнату и вернулась с большой сумкой на лямках. Собирать ее она тоже взялась сама. Я сунулся было помочь, но получил ладонью по запястью и больше не лез.
В сумку легли две смены белья, носки, спортивные штаны, свитер, зубная щетка, паста, мыло в дорожной мыльнице, полотенце, вторая щетка про запас, кружка в горошек, чайная ложка, аптечка в жестяной коробке из-под печенья, катушка ниток с воткнутой иглой, ножницы, моток изоленты, свернутый пакет с пакетами, тапки, зарядка и еще довольно много вещей, взять которые мне бы и в голову не пришло. И вовсе не потому, что они не нужны, а из-за того, что…
В общем, девять лет все необходимое мне привозили на тележке по расписанию, а лишнее изымали при обходе. И этим все сказано.
Потом Лена взяла телефон, минуту тыкала в экран, и моя нокиа пискнула в кармане. Сумму я перечитал дважды. Первые деньги в моей жизни, выданные на личные нужды. До зарплаты должно хватить. Наверное.
Спал я плохо. Вернее, мало. Но зато по хорошей причине.
Утром эмоция вернулась. Обнаружил я это, когда Лена поставила передо мной тарелку, а теплое в груди шевельнулось и развернулось, только слабее, чем накануне. Словно вчерашний суп на второй день. Вроде тот же самый, а все-таки другой.
И меня это устроило. Нормисы ведь не выбегают на улицу с воплем всякий раз, когда что-нибудь почувствовали, а спокойно с этим завтракают. Ну, кроме отдельных случаев, вроде Владислава, ожидающего выгрузку данных из моего мозга. Но это скорее исключение. Значит, и у меня все движется в нужном направлении.
[ Уточнение. Здоровый человек способен испытывать несколько эмоций одновременно. Их сочетания образуют самостоятельные состояния. Твой диапазон — две эмоции, и параллельно они не активируются.]
— То есть совместить не получится.
[ Нет.]
Я прикинул, чем именно теперь обладаю. Вожделение, полученное в тренерской в пятницу днем, и родственные узы к сестре, полученные вчера за этим самым столом.
Даже мне, при всей моей квалификации психа, было очевидно, что совмещать их не надо. Никогда. И ни при каких обстоятельствах.
Есть вещи, которые в комплекте не поставляются, и я мысленно поблагодарил разработчиков за то, что эту опцию они, судя по всему, отключили заранее. Примерно как возможность одновременно зевать и чихать.
Перед уходом ключи с дельфином я выложил на тумбочку в прихожей. Зубчиками к стене, чтобы не поцарапать лак. Лена посмотрела на них так, будто я подкинул ей дохлую мышь.
— Это что? — спросила она, нахмурившись и уперев руки в бока.
— Ключи от квартиры. Я в ней больше не живу, а значит, они мне не нужны.
Девушка подняла связку, вложила мне в ладонь и сжала мои пальцы поверх железа. Держала секунды четыре. Даже больно стало.
— Живешь! — безапелляционно заявила Лена. — Заходи когда захочешь. Хоть ночью. Без звонка и предупреждения!
— Хорошо.