Похоже, голубой нимб над Еленой проявился снова. В первый раз Аграфена увидела его в Новгороде, когда застала её выходящей из моих покоев. Но я сам сейчас, правда, ничего особого не заметил.
— Жена у Ивора видящая, и диапазон её восприятия может быть выше твоего, — обрадовала меня Ника. — Судя по реакции её матрицы сознания, причина могла быть только в этом.
Выяснять отношения на пристани никто не стал.
Перед выходом я обошёл все четыре лодьи. На каждой кормчий клал ладонь на морской камень, а я подтверждал ему право управления на двенадцать часов. Третью лодью повёл Ивор. Получив доступ, он сразу положил ладонь на рунный диск и проверил, как камень отзывается на команды.
Я помог жене подняться в карету, закреплённую на корме второй лодьи. Когда она устроилась внутри рядом с Товой, кормчий положил руку на рунный диск. Парус наполнился ветром, хотя над берегом воздух почти не двигался.
Полозья заскрипели по утоптанному снегу. Первая лодья медленно отошла от причала, выровнялась на ледовой дороге и начала набирать ход. За ней пошли остальные.
Киев скоро остался позади.
Через полчаса Ника вдруг напомнила о деле, которое осталось далеко на юге.
— Получен отклик от метки на одной из лошадей отряда Тогана, напавшего на нас после печенежского схода.
Поверх небольшого столика в карете для меня развернулась виртуальная карта степи. Восточнее зимнего стойбища Эржипа загорелась отмеченная точка.
— Это одна из тех лошадей, которые ушли после нападения?
— Вороная кобыла с белой отметиной на задней ноге. Её метка пропала на следующий день. Сегодня она возобновила передачу на пять минут и сорок семь секунд.
Ника пустила аудиозапись. Сначала всхрапывал конь, потом заскрипел снег. Двое мужчин переговаривались неподалёку. Один велел напоить захваченных лошадей до возвращения Карач-кама. Второй спросил, куда привезут ромейское серебро. В ответ прозвучало название Мелового яра.
— Почему метка опять заработала?
— Источник помех пока не определён. Похоже, что внутри стойбища сигналы рунных модулей гаснут. Вероятно, оно укрыто неизвестным маскирующим артефактом. Коня вывели к водопою за пределы зоны, скрытой артефактом, и метка снова заработала. После возвращения передача прекратилась.
— Раньше такие встречались?
— Нет. Структура помехи мне неизвестна. Надо будет разбираться по месту.
Самого шамана мы по-прежнему не нашли, но теперь знали место, где его ждали и где прятали людей.
Я вызвал Небойшу.
Хорват ответил не сразу. Рядом слышались голоса и ржание.
— Мы у Эржипа, княже. Только что вернулись от дальнего табуна.
— Рядом с тобой кто-нибудь есть?
— Нет.
Я передал ему описание стойбища в Меловом яру и всё, что удалось разобрать на записи. От стойбища Эржипа там было всего несколько часов хода по степи.
— Один туда не ходи. Покажешь место Эржипу и предложишь взять его вместе. Мне нужны живые пленные. Особенно те, кто встречался с Карач-камом и получал серебро.
— Понял.
— В дорожном ларце у тебя лежит наш запасной защитный амулет с синим камнем. Отдашь его Эржипу. Там защита, толмач и возможность говорить со мной. Амулет для меток оставишь у себя.
Небойша помолчал.
— А чего на сходе ему не дали?
Вопрос был разумным. На общем сходе отдельный амулет кагану выглядел бы не как подарок, а как знак того, что я сам поставил его над остальными. Старейшины сразу решили бы, что Эржип продался древлянскому князю. Тогда амулет не усилил бы его власть, а ослабил.