Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Забирай. Остальные — чьих деревень, знаешь?

— Знаю, как не знать… Митяевой родни один, с Подлесок еще вон тот… — Овсей осёкся. Спохватился. — А что за них… попросишь, мил человек? Нам платить-то нечем, застава всё…

— Ничего не попрошу. Ваше забирай, а чужое хозяевам свезёте. Ты староста? — Овсей кивнул. — Вот, тебе и развозить. — Кормчий сказал это спокойным тоном. — С заставой не расплатишься. Заставы больше нет.

Вот тебе и дым, староста.

— Как это… нет? — спросил он тихо.

— А так. Сгорела.

Кормчий сказал это и пошёл вдоль мостков, оглядывая берег. У плетней стояли мужики с дрекольем и уже не прятались. Дубьё, правда, держали книзу — сообразили, что против такого железа с колом не пляшут.

— Осмол где? — Овсей сам не понял, как посмел спросить.

— Пешком идёт. Босой. — Кормчий обернулся. — К завтрашнему, глядишь, до вас доковыляет. Подать с него возьми — за месяц разом.

У плетней кто-то хохотнул и, оповнившись, заткнулся. А Овсею было не до смеха. Он глядел на невода, на чёрный флаг, на этого молодого с княжьими глазами, и в голове ворочались тяжёлые мысли.

— Мил человек… — Он помял шапку. — Ты не серчай, я по-стариковски спрошу. Вы под кем ходите-то? Чьи будете?

— Ничьи. Свои собственные.

— Так не бывает, — вырвалось у Овсея.

— Не бывало, — согласился Кормчий. — Теперь будет.

Он сказал это без похвальбы и от этого стало страшнее, чем от похвальбы. Хвастуна Овсей бы понял. Хвастун сбрешет, уплывёт, и забыли. А этот не хвастал.

— Ты вот что, староста, мне скажи. — Кормчий кивнул на невода. — Тут восемь. Отняли, поди, больше. У кого ещё что брали?

Овсей начал перечислять, и перечень вышел длинный. У Митяевой родни невод и соль. У вдовы Аксиньи лодку — она с той лодки двоих детей кормила. У Фрола-бортника мёд подчистую, весь годовой сбор. У нижних соседей, с Ольховой заводи, — лодку и мужика. Сына Фомина забрали на заставу — за какую-то провинность велели отработать, да так и не вернули.

— Живой? — спросил Кормчий.

— Был живой. Неделю тому видали его там, при мостках ихних.

— Стало быть, теперь пешком идёт со всеми. — Кормчий поглядел на реку. — Босой. Скажи Фоминым — пусть встречают.

Овсей закивал, а сам всё мял шапку. Главный вопрос сидел в горле и не выходил. Кормчий это увидел.

— Спрашивай уже. Чего жуёшь?

— Спрошу, не серчай. — Овсей набрал воздуху. — Вы уйдёте, а мы останемся. Застава сгорела, а князь-то Глеб — не сгорел. Он дознается, и с кого дознаваться станет? С нас. Кто чёрных хлебом встречал и невода назад брал. Осмол этот — он же первым делом на нас и покажет, что мы… что нам…

— Что вам краденое вернули, — договорил Кормчий.

— Ну.

Кормчий помолчал. Глядел на Овсея, и Овсей взгляда не отвёл, хоть и стоило это ему дорого.

— Верно мыслишь, староста. За то и спрошу с тебя не как с пня. — Он подошёл ближе. — Запоминай, как оно было. Пришли чёрные, встали силой, взяли что хотели. Вас никто не спрашивал. Невода? Какие невода, батюшка, знать не знаем, — заставные с собой увезли, а куда — вам неведомо. Понял? Вы люди подневольные, вас пограбили одни, пограбили другие. С подневольного спрос короткий. Остальное ваше тоже вернем. Только с лодкой не выйдет.

— А как дознаются?..

— Не дознаются. Дознаваться скоро станет некому. — Кормчий улыбнулся. — Глеб на реке — не жилец, староста. Мы по его душу пришли. А до той поры язык за зубами, и всей деревне накажи. Кто болтнёт — тот не мне навредит. Мне-то что. Тот соседей своих под нож подведёт.

Овсей кивнул. Это он понимал хорошо, это было по-нашему, по-береговому, потому что молчание деревню не раз спасало.