Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От молчания было хуже, чем от крика. Крик Овсей знал, к крику присловья были готовы. А тут стой и гадай, с чем пришли.

Он оглянулся — Нечайка не ушёл. Спрятался за деда, вцепился в рубаху обеими руками и глядел из-за спины на чёрный флаг. Гнать было поздно.

— Молчи и не высовывайся, — сказал Овсей тихо.

Судно коснулось мостков. С борта слетела чалка, обвила столб. Сходни легли.

Овсей снял шапку и приготовился кланяться.

Первым сошёл молодой.

Шёл он не спеша, и оттого, как он шёл, у Овсея похолодело под ложечкой. Так выходят на своё крыльцо. Каждый шаг его был хозяйский, будто и мостки эти, и берег, и деревня за берегом уже его, и спорить о том поздно.

Молодой был без шелома и без шапки. Стриженый — да чудно стриженый: виски голые, а сверху волос собран, как Овсей отродясь не видал ни у гриди, ни у ватажных. Чёрный плащ, под плащом ладный кожаный доспех. Ни золота, ни серебра, ни красного сукна — а гляделся он богаче Осмола со всей его чешуёй.

А потом Овсей встретил его глаза и опустил свои.

Глаза были холодные, как вода подо льдом в феврале. Не злые, нет. Злые Овсей видал, к злым притерпелся. Эти глядели спокойно, внимательно, и пробирали до дна. Было в них что-то такое, отчего хотелось снять шапку и не дышать. Князь, подумал Овсей без всякой мысли. Хоть и молод, хоть и без прапора — а князь. Такие глаза у тех, кто привык, что делается по его слову.

За ним сошли двое в чёрных плащах — эти стали по-хозяйски: один у чалки, другой у сходней. Больше никто не сходил. С бортов глядели, но не лезли, и в этом порядке было что-то нездешнее. Заставные вон гурьбой валили, наперегонки, кто первей до чужого добра.

Овсей согнулся в поклоне.

— Хлеб-соль, гости дорогие… — заученно начал он. — Деревня наша малая, бедная, рыбка одна у нас…

— Погоди, отец. Разогнись.

Овсей разогнулся и не понял. Молодой глядел на него без насмешки, без прищура, каким глядят перед грабежом. Просто глядел, как на человека.

И тут из-за спины высунулась белобрысая голова.

— Дядька. А ты кто?

У Овсея оборвалось нутро. Он сгрёб Нечайку за плечо, задвинул обратно за спину, а сам уже кланялся и частил:

— Не серчай, мил человек, дитё неразумное, мать померла, я один рощу…

— Да погоди ты, отец. — Молодой присел на корточки и заглянул за его спину. — Кормчий я.

Нечайка высунулся наполовину.

— Чего?

— Ну, главный на лодке. Видал, какая лодка?

— Видал. — Нечайка вылез уже весь. — А чего у тебя флаг чёрный? У князя другой цвет, и вроде птица есть.

— То у князя, а мы сами по себе, нам птица без надобности. — Кормчий поднялся. — Рыбак?

— Рыбак! У меня свой перемёт есть! На два крюка!

— Ну, стало быть, с тобой и будем дело иметь. — Он обернулся к судну и махнул рукой: — Давай!

По сходням понесли невода. Овсей смотрел, как их складывают на мостки — вязку за вязкой, восемь штук, — и не верил глазам. Второй сверху лежал отцов невод. Он бы его из тысячи узнал по кромке, по узлу особому, каким отец ячею вязал и его учил. И второй отцов — вон он, четвёртый.

— Твои тут которые? — спросил Кормчий.

— Вот… — Голос сел, Овсей прокашлялся. — Вот этот. И энтот, исподний. Два моих.