Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Всё сказал?

— Всё, Кормчий. Как на духу.

Может, и на духу, а может, поёт, что слушать хотят, — мужик битый, цену словам знает. Только пел он складно, и склад тот с моими глазами сходился. Такое надо оплачивать. Поскупишься — следующий пленный будет молчать до третьего зуба.

— Ну, слушай тогда и ты меня. — Я встал. — Струг твой на мели сидит целый, снять его — полдня работы. Забирай. Команду свою забирай, пожитки — что на струге было, то ваше. И ступайте куда хотите.

Сыч моргнул. Не ждал. Верёвку ждал, босую дорогу — что угодно, только не струг.

— За что ж такая милость, Кормчий?

— Не милость, а плата. Ты мне сведения продал — я купил. — Я поглядел на него сверху. — А куда плыть, подскажу. В Устье иди. Город торговый, а кормчих толковых там скоро будет не хватать.

— Отчего ж?

— Оттого, что Глеба мы на реке кончим. — Сказал я спокойно и широко ему улыбнулся. — Всего. С заставами, с Крутцом, с ближними его людьми. Река станет чистая, по чистой реке купец повалит валом, и каждому нужен будет кормчий, который перекаты знает.

Сыч глядел на меня долго. Потом поклонился, но без холопства.

— Услышал, Кормчий. Одно скажу: ежели вправду кончишь — тебе не кормчие понадобятся. Тебе мытари честные будут нужны, которые уложение знают. — Он усмехнулся в бороду. — Найдёшь меня в Устье.

— Бес, проводи. Пусть струг снимают.

За тыном застава оказалась богаче, чем гляделась с воды.

Лыко с молодняком уже шерстил землянки, и добро росло кучами на утоптанной площадке перед самой большой избой — Осмоловой, понятно, кто ж ещё себе избу срубит, когда прочие в землянках. Я шёл вдоль куч и прикидывал.

Куча первая — железо. Топоры, копья, ножи, десятка полтора шеломов, кольчуги. Брони справные. Глеб своих одевал не скупясь, на чужие-то деньги. Микуле будет работа — перебрать, подогнать, что похуже — в переплавку.

Куча вторая — товар. И вот тут я остановился.

Воск кругами, вязки мехов, соль в рогожах, три бочонка мёда, скатки холста. Целая гора неводов, штук восемь. Смолёные канаты, снасть, кованые скобы. Добро было разное, и по нему читалась вся их служба: это с купца снято, это с рыбака, это с плотогонов. Невода-то рыбацкие кому продавать собирались, головы? Рыбакам же и продавать, соседям обобранных.

— Гляди, Кормчий. — Лыко вынырнул из избы Осмола, довольный, как кот из погреба. — Под лавкой сидел, землёй присыпан.

Короб был окован и заперт, но замок для Лыко никогда не был помехой. Внутри оказалось серебро. Резаны, куны россыпью, обрубки весового, пара перстней, снятых, надо думать, с кого-то вместе с пальцами. Сверху лежала гривна.

За всё время застава настригла с реки гривну с горкой. Я подкинул слиток на ладони и подумал, что арифметика у Глеба складная. Таких застав у него — Сыч говорил — много. Гривна в месяц с каждой, да Крутец жирнее прочих. За лето он этим грабежом дружину и окупает. Река сама платит за свою удавку.

Ну да ничего. Мы это уложение поправим.

— Считай при всех, — сказал я Лыко. — Бес пусть пишет. Доля людям Корча — отдельно и сразу.

— Лесным-то за что? — Лыко хмыкнул. — Они и не стреляли.

— За то, что уговор. — Я поглядел на него, и хмыкать он перестал. — Уговор, Лыко, дороже серебра. Серебро мы ещё возьмём, а слово один раз роняют.

За тыном бабы заставные, сбившись у колодца, глядели на разор молча. Их не трогали, и они уже поняли, что не тронут, — а всё одно глядели волчицами.

Дым от очага так и шёл. Каша их, поди, давно в уголь превратилась.

Волк догнал меня у пролома.

— Струг Сычу — ладно, понял я твой расчёт, — начал он без предисловий. — Слух пойдёт, что Кормчий за правду платит. Дёшево и умно. Но полста рыл ты пешком пускаешь — это как? Осмола — пешком? Он же не смерд. За него, может, выкуп…

— Какой за него выкуп, Волк. Кто его выкупит — Глеб? Глеб за него резаны не даст, у Глеба таких Осмолов пучок на заставу.

— Тогда в расход. — Волк сказал это буднично, как про дрова. — Полсотни врагов отпускать живыми — я такой войны не знаю. Они ж оклемаются и обратно под копьё встанут.