— Кормчий. А ты меня не обманываешь?
— Нет.
— Меня хозяин тоже сперва к хорошему делу ставил, — сказал он. — А потом…
— Я не хозяин, — сказал я. — У меня хозяев нет и холопов нет. У меня есть люди при деле, и всякий получает долю. Ты будешь получать долю воина, как все. И командир, — я кивнул на Хвоща, — тебе первый заступник, если что не так.
Мал поглядел на безногого, сидящего на закорках у Кувалды.
Хвощ поглядел на него в ответ.
— Слышь, паря, — сказал Хвощ. — Ты не бойся. У нас тут бить некому. Мы все битые, нам чужого не надо.
Со стройки кто-то крикнул:
— Кормчий! А нас возьмёшь⁈
— И меня возьми!
— Я тоже негожий, меня Волк на первый день турнул!
Волк развернулся к стройке и рявкнул так, что артель присела:
— Работать! Кто ещё вякнет — пойдёт ко мне на поляну, и я ему покажу, какой он негожий!
Стук возобновился.
Дубина подошёл, оглядел пятерых, покачал головой.
— Кормчий, ты хоть Креня мне оставь, — сказал он с надеждой. — Он мне за троих таскает.
— Не оставлю. Он мне за троих будет прибойник гонять и пушку поворачивать.
— А что такое прибойник?
— Такая палка, которой ядро в ствол загоняют. Полтора пуда весом, и гонять её надо весь бой.
Дубина поглядел на Креня. Крень стоял и сиял.
— Ну, — вздохнул Дубина. — Тогда забирай. Ему такое в самый раз.
Мы двинулись к берегу — я впереди, за мной Кувалда с Хвощом, следом пятеро новых.
Шли молча. Потом Луня подал голос:
— Кормчий. А спросить можно?
— Спрашивай.
— А сколько в неё зелья кладут?
— Три ложки.
— А ложка это сколько?
— С полгорсти. У нас специльная ложка её Дубина резал.
Луня помолчал, шевеля губами.