Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Дозволь слово, батюшка. — Медведь снял шапку, поклонился неглубоко, с достоинством. — Мы гребные, ты нас знаешь.

— Знаю. — Ещё бы не знать. Я этим людям обещал, что не мясник, — и слово сдержал, и они своё сдержали: до мыса догребли и в чёрную воду прыгнули не пужаясь. — Уговор наш кончился, Медведь. Плата взята. Чего стоите нарядные?

— А того и стоим. — Он помял шапку. — Ты вчера гридням речь говорил, а мы сбоку слушали, нас туда никто не звал, ну да уши не привяжешь. И вот чего мы всем миром надумали. — Он набрал воздуха грудью. — Возьми насовсем. На вёсла. Флот у тебя растёт, гребь добрая надобна, а добрее нас поди сыщи. Мы под твоими парусами уже в воду сигали. Не пужливые.

— А дома? У кого баба, хозяйство?

— Кому домой надо — те дома давно, ты ж две дюжины тогда отпустил, помнишь. Осталися те, кому за тобой охота. Вон у Кривого сестра в Устье замужем — кабы не ты, где б та сестра нынче была? Сом с Опарой устьевские, у них тут дворы, им своё стеречь. А мне… — Медведь почесал бороду. — Я тебе уже сказывал, батюшка. Глеб мне за восемь лет гребли доброго слова не дал, не то что куны. А ты серебро вперёд платил и слово держал. Вот и вся моя причина.

— Складно.

— Чего складного. Дело давай, а то стоим, лясы точим.

— Беру всех. — Я кивнул на Луню, который со своей доской перебрался на пристань. — Пишитесь. Медведь — старшим над гребью. Своих по лавкам раскидаешь сам.

— Раскидаю, — сказал Медведь так, будто иначе мир бы не стоял, и артель за его спиной загудела довольно.

Рыжий отыскал в артели Тимоху — того парнишку, что прыгал с его брандера последним. Подошёл, молча взял парню руку и вложил в ладонь медный крестик.

— Цел, — сказал Рыжий. И пошёл себе.

Тимоха стоял и глядел на крестик, и лицо у парня было такое, что я отвернулся.

А после в уцелевшие лодьи грузился возвращающийся люд.

Мужики всходили по сходням на те самые лодьи, где сидели подневольными, — и рассаживались по знакомым лавкам вольными. Один, седоусый, постоял у борта, поглядел на реку и сказал негромко: «Домой, стало быть». И сел.

Отходили под вечер, по холодку и свежему ветру.

Город вышел к воде провожать. Работа не встала, но берег и стена оживились людьми, и бабы махали с круч платками, уже как своим.

На пристани прощались коротко. Судимир загибал пальцы — лес, списки, полон партиями, охрана. Я слушал вполуха: хозяйство он держал крепче, чем я думал, пусть держит. Путята стоял рядом и щурился на флот.

— Надолго? — спросил он, когда посадник иссяк.

— Как Крутец ляжет, тогда и вернёмся. Недолго, потому что дел по самую маковку.

— А потом, стало быть, вниз. — Он поглядел на юг, на реку. — К межени.

— К межени.

— Ну. — Путята сгрёб меня за плечо, тряхнул. — Иди, речной князь. Верфь без тебя заложим, не бойся. И вот что… — Он понизил голос, и глаза у него стали серьёзные. — Ты там, наверху, к волокам близко не суйся без нужды. Изяслав нынче тихий, да тихая вода глубока. Помни.

— Помню, воевода.

— То-то.

Отвалили с вёсел, поймали ветер за поворотом. Первым шёл «Разящий», за ним «Навь», следом лодьи с гридью, струги замыкали. Медведева гребь с непривычки путалась в лад — к третьей версте выгреблась, пошла ровно.

Я стоял на корме и глядел, как растворяется вдали Устье.

Месяц назад я уходил с ковчегом. Нынче ухожу под чёрным флагом, с войском, и город машет мне платками.

Река та же. Жизнь другая.

— Ход держать! — крикнул я вдоль палубы. — До темна дойти хочу!

Флот шёл вверх — туда, где ждал пустой Крутец и порубежье, где Вепрь соседствовал с отцом Волка.