— Он сказал, что заберёт меня у мамы, — голос её дрожал, срывался на шёпот. — Что хочет быть для меня отцом. Настоящим. А если мама будет против... он её убьёт.
Она замолчала, глотая слёзы.
— Я так испугалась, — продолжала она. — Я не хотела этого, правда не хотела. Но мне было страшно. Я думала... если он заболеет, то не сможет ничего сделать, не сможет забрать меня, не сможет тронуть маму.
Слёзы потекли по её щекам, она закрыла лицо руками, плечи затряслись. Я не знал, что сказать, ведь не было слов, которые могли бы утешить ребёнка, который убил, чтобы защитить мать. Я просто обнял её, прижал к себе, чувствуя, как она дрожит, как всхлипывает, уткнувшись мне в грудь.
— Всё будет хорошо, — сказал я, гладя её по голове. — Мы что-нибудь придумаем, ты не одна. Слышишь?
Она кивнула, не поднимая головы, а я стоял и думал о том, что этот мир ломает всех... Даже детей... Особенно детей.
Мы стояли так несколько минут. Потом я отстранился, вытер её слёзы рукавом.
— Идём, — сказал я. — Нужно поговорить с твоей мамой. Вместе.
Она кивнула, взяла меня за руку, и мы пошли обратно.
***
Было раннее утро. Погода, хоть и прохладная, радовала — солнце светило ярко, воздух был свежим, а единственным минусом можно было назвать разве что лёгкий ветер, который иногда продувал насквозь. Но Бен почти не обращал на это внимания, ведь компания, которая сейчас сидела у него за пазухой, отвлекала от всего остального. Любопытная мордашка то и дело высовывалась из расстёгнутой куртки, осматривая окрестности большими влажными глазами.
За спиной у Бена висел рюкзак, и весил он прилично, всё-таки за последние дни он научился выживать. Еда, вода, аптечка, немного инструментов, всё, что могло пригодиться. Последние дни вообще выдались спокойными. Ходячих почти не встречалось, те, что попадались, бродили где-то далеко, не обращая на него внимания. В домах иногда попадалась еда, и Бен даже начал привыкать к этой новой жизни. К тишине... К одиночеству...
И к Биму.
Щенок, которого он назвал в честь своей детской дворняжки, стал его единственным собеседником. Бим слушал, не перебивая, не осуждая, не задавая лишних вопросов. Он просто был рядом, иногда поскуливал во сне и тыкался мокрым носом в шею. Бен гладил его и думал о том, что, наверное, не всё ещё потеряно. Что есть смысл идти дальше.
Он уже почти поверил, что так и будет, а именно тихая дорога, пустые дома, редкие ходячие вдалеке и маленький щенок за пазухой. Но в километре от него на дороге показались два грузовика.
Бен спустился в кювет и спрятался в кустах. Грузовики ехали на полной скорости, а за ними мчались два пикапа, из которых стреляли. Бен прижался к земле, стараясь дышать как можно тише.
У одного из грузовиков лопнуло колесо. Машина едва не завалилась на бок, начала резко тормозить, идти юзом, а потом в неё практически в упор открыли огонь из пикапа, который подъехал вплотную. Пули летели прямо в кабину, туда, где сидел водитель.
Грузовик проехал ещё метров тридцать и врезался в фонарный столб.
Бен видел, как из другого пикапа вышли люди. Они расстреляли водителей и пассажиров второй машины, выкинули трупы на дорогу, начали осматривать кузова. Коробки, мешки, какие-то ящики всё, что могло пригодиться, перегружали в пикапы.
Бен не шевелился. Даже дышать боялся. Он лежал в грязи, смотрел на всё это и чувствовал, как внутри всё сжимается от страха.
Через полчаса они уехали.
Бен подождал ещё немного, потом выбрался из кювета и подошёл к разбитому грузовику. Он заглянул в кабину, и в этот момент труп, лежавший рядом с водительским сиденьем, схватил его за ногу. Бен дёрнулся, чуть не закричал, но вовремя заметил, что человек ещё дышит.
Живой. Не ходячий. Но надолго ли?
Мужчина захлёбывался кровью. Бен стянул рюкзак, начал лихорадочно рыться в поисках бинтов, но мужчина остановил его слабым движением руки.
— Не надо, — прохрипел он. — Я не жилец.
— Кто это был? — спросил Бен, глядя в его бледное, уже почти серое лицо. — Зачем они напали?
— Вудбери, — едва слышно ответил мужчина. — Это люди из Вудбери... Кхе-кхе... Они забирают всё... И никого не оставляют в живых.
Бен замер. Вудбери.
Название ничего ему не говорило, но в голосе умирающего было столько боли и ненависти, что он понял, это место не сулит ничего хорошего.
— Беги... — прошептал мужчина. — Подальше... И не возвращайся.