— И не волнуйся, эти двое получат по заслугам.
Свечение постепенно гаснет. Жар спадает. Через пять минут она уже выглядит нормально — бледная, уставшая, но температура в норме.
Собираемся выходить, прислушиваюсь к голосам в коридоре, где стоит гул как в улье. Слышу обрывки разговоров через приоткрытую дверь:
— … не может простая служанка обладать такой силой…
— … значит, она не та, за кого себя выдаёт…
— … наверное, Скорпионов женился не на простолюдинке, просто скрывает это зачем-то…
Усмехаюсь про себя. Вот так — минуту назад она была «подстилкой», а теперь уже загадочная незнакомка с тайным происхождением. Как быстро меняется настроение толпы, когда в дело вступает сила.
— Готова вернуться? — спрашиваю Олю.
Она кивает и поднимается. Берёт мою руку и крепко сжимает.
Возвращаемся в зал. Заседание возобновляется через двадцать минут. Мужчина с усами и женщина в шляпке пересели — теперь они на другом конце зала. Правильное решение.
Дальше всё идёт без происшествий. Выступают ещё свидетели, адвокат Щеглова лепечет что-то о смягчающих обстоятельствах, прокурор добивает. Бывший губернатор сидит на скамье, ссутулившись, и не смотрит ни на кого.
К шести вечера судья оглашает приговор.
— Двадцать лет каторги в Сибири, — звучит в тишине зала.
Щеглов даже не вздрагивает. Он знал, думаю, ему сообщили, когда предлагали деньги за молчание, ведь этот приговор был подстроен лишь с одной целью — подставить меня. Его уводят, и перед тем как он исчезает за дверью, наши глаза встречаются на секунду. Он еле заметно кивает. Отлично — осознал, что не стоит разбрасываться действительно ценными предложениями.
Слегка улыбаюсь и выхожу из зала, ведя за собой супругу. У дверей стоит Олег — капитан моей гвардии, сегодня в парадной форме. Ждёт, как я и просил.
— Олег, — подзываю его. — Видишь парочку у колонны? Мужчина с тонкими усами, женщина в зелёной шляпке.
Он смотрит в указанном направлении и кивает.
— Донеси до них, что не стоит разносить слухи про графиню Скорпионову. Вежливо, но доходчиво.
— Будет сделано, — кивает Олег и направляется к ним.
Веду Олю к машине. Она идёт молча, прижимаясь ко мне. Устала — видно по тому, как тяжело она шагает. В машине она кладёт голову мне на плечо и закрывает глаза ещё до того, как мы трогаемся.
Это её победа — она столько сделала, чтобы дойти до этой точки, а сейчас её отпустило напряжение. Можно выдохнуть, а это не так-то просто, когда столько времени горишь одним делом.
Дома помогаю ей подняться в спальню. Помогаю расстегнуть платье, лечь и укрываю одеялом. Она засыпает мгновенно — даже не успевает ничего сказать. Ложусь рядом, обнимаю её со спины. Жар от её тела мягкий, убаюкивающий, но в сон меня не клонит.
Лежу в темноте и думаю о завтрашнем дне. Щеглов получил срок. Этапирование — в ближайшее время. Если мой план сработает — у меня будет козырь. Если нет — у Пересмешникова и Рыкова появится оружие, которое они направят прямо мне в лоб.
Но сегодня я ничего не могу изменить. Остаётся только ждать Засыпаю с этой мыслью.
Утро пятницы начинается спокойно. Оля ещё спит, когда я спускаюсь к завтраку. Евграфыч подаёт яичницу, хлеб с маслом и крепкий чай. Беру мобилет и открываю утреннюю ленту новостей — привычка, которая появилась у меня в этом мире. Кто бы мог подумать, что я вообще буду чаёвничать из фарфоровых чашек и зваться графом…
Первая новость — приговор Щеглову. Это было ожидаемо, все СМИ будут мусолить эту тему, пока ещё какая-нибудь шишка не полетит со своего поста. Вторая — прогноз погоды. Третья…
Перечитываю заголовок. Потом текст под ним. И ещё раз. Не верб своим глазам.
«Граф Анатолий Гаврилович Пересмешников подал документы на участие в выборах губернатора Крыма. Регистрация подтверждена».
Откладываю мобилет. Смотрю в тарелку. Потом снова беру мобилет и перечитываю ещё раз, будто буквы могли измениться.
Нет, не изменились.