Не стоит отсекать и эту теорию.
Собираюсь спуститься, как наталкиваюсь на Фёдора, который поджидает меня на лестнице. Что это за тотальная слежка за мной в собственном доме?
— Как Клац? — спрашивает он, и я сразу понимаю, что это просто любопытство учёного.
— Хм, хорошо, что спросил. Прекрасно, — говорю негромко, хотя в коридоре никого. — Фёдя, слушай внимательно. То, что Клац говорил — пока никому ни слова. Понял?
Фёдор кивает, но в глазах — вопрос.
— Потом объясню. Найди Льва и скажи ему то же самое.
Иду к Клацу сам. Он уже вернулся к своей лежанке из тряпок в комнате Льва, сидит там и перебирает клешнями какую-то находку — маленький камешек, принёс с полигона, наверное.
— Клац, — говорю. — Есть задание.
Краб поднимает голову.
— Алиса. Следить. Ночь, — говорю коротко, его же языком. — Что делает — видеть. Мне сказать. Но тихо. Никакого звука. Понял?
Клац молчит секунду. Потом шепчет:
— Тихо.
— Да. Молчать. Только смотреть.
— Хорошо-хорошо, — говорит он, но клешни у него опускаются.
Ему не нравится молчать. Он только что научился говорить и теперь должен снова делать вид, что не умеет.
— Важно, — добавляю. — Очень важно.
Клац смотрит на меня долго. Потом поднимает клешню в знак согласия.
Отлично, теперь у меня есть глаза в этом треклятом коридоре. И теперь я узнаю, что на самом деле Алиса там забыла.
Дальше меня ждут бытовые дела, а между ними, ближе к обеду звонит Ларин. Я как раз выхожу со двора, отвечаю на третьем гудке.
— Всеволод Алексеевич, — говорит он, и по голосу слышно, что доволен собой. — У нас кое-что интересное.
— Говори.
— Утром у здания администрации собрался митинг. Человек сорок, может, больше. С плакатами, криками — требуют официального расследования по Щеглову. Флаги, лозунги, весь набор.
— О, какие хорошие новости. Как мы и рассчитывали, народ сам подтолкнёт власти устроить показательную порку.
— Это ещё не всё, — Ларин делает паузу. — Мне сегодня позвонили три женщины. Сами, без давления. Говорят, что есть доказательства — письма, записки, одна показала фотографии. Ольга Дмитриевна проделала огромную работу, но нужно торопиться, пока они решительно настроены.
Невольно улыбаюсь, у меня не просто красавица-жена, но ещё и очень умная и упёртая. Оля справится. С таким материалом, с её способностью выстраивать дело, да ещё и со статусом графини — Щеглов не устоит ни в одном суде. Она его уделает на раз-два.
— Передайте им контакт Ольги Дмитриевны, — говорю. — Она графиня Скорпионова и практикующий юрист. Пусть обращаются напрямую.
— Уже набросал черновик материала, — говорит Ларин. — Выйдет послезавтра, если вы не против.
— Не против, разумеется. Работайте.
Убираю мобилет. Митинг, свидетельницы, жертвы домогательств, доказательства — всё складывается как нельзя лучше. Дело против Щеглова само катится в гору. Осталось только не дать ему затормозиться на полпути.
А затормозить может один человек, и мне пока неясно зачем ему это.