— Граф Пересмешников-старший, — начинает Олег, — две ночи подряд ночует в своём кабинете. Домой не уходил — свет горит, охрана говорит, что он внутри, никуда не выходил.
— Над делом Щеглова работает, думаешь?
— Понятия не имею, господин, но с другой стороны, что ему ещё делать?
Я смотрю на него. Олег смотрит на меня. Мы оба знаем, что это не ответ, это версия.
— Пойдём к Сашке, — говорю.
Сашка сидит в своей каморе — комнате без окон, где на столе три монитора и аппаратура, которую я не всегда умею назвать. Он уже знает, зачем я пришёл, — поворачивается на стуле и без предисловий тянется к нужному файлу.
— Что Пересмешников делает в кабинете ночами? — спрашиваю. — С женой поссорился или что?
— Вот, послушайте, — говорит Сашка и нажимает воспроизведение.
Я слушаю.
Тишина. Полная, абсолютная тишина — ни скрипа кресла, ни шороха страниц, ни звука шагов, ни звука дыхания. Два часа записи, и на всём протяжении — ровный ноль.
— Так не бывает, — говорю.
— Не бывает, — соглашается Сашка. — Человек не может не издавать звуков в таком не очень-то и большом помещении.
— Охрана говорит, что он внутри.
— Охрана говорит, что свет горит и дверь не открывалась, я слышал их слова, — поправляет Сашка. — Это не одно и то же.
Я смотрю на запись на экране — ровная линия без единого пика. Либо там тайный проход, который мои люди не нашли. Либо Пересмешников уходит каким-то другим способом.
Каким?
В голову приходит мысль, от которой у меня холодный пот по спине.
— Нет, — говорю. — Не может быть.
Олег смотрит на меня.
— Что не может быть?
Я мотаю головой. Пока не скажу вслух — это просто идея. Может, я ошибаюсь.
Но записи врать не могут. Или могут?
Глава 6
Олег стоит у дверей кабинета, когда солнце едва успевает показаться из-за горизонта. Докладывает ровным голосом, хотя новости не из приятных:
— Всю ночь сидели по двое, господин. Двое у парадного, двое со стороны двора. Окна в поле зрения, дверь под наблюдением. Свет в кабинете горел до трёх, потом погас. Пересмешников не выходил. Ни через парадный, ни через чёрный.
— А утром?
— А утром пришли клерки, открыли контору. И он там. Сидит за столом, бумаги перебирает, будто и не уходил никуда.
Откидываюсь в кресле и смотрю в потолок. Два варианта вертятся в голове, и оба скверные.
Первый — в конторе есть ход, о котором мои люди не знают. Подземный, замаскированный, любой. Тогда Пересмешников уходит ночами по делам, о которых не должен знать никто, и возвращается под утро. Это объяснимо. Неприятно, но объяснимо.
Второй — хуже. Если хода нет, а человек исчезает из запертой комнаты и появляется в ней же — значит, он не просто адвокат. Он владеет каким-то мощным артефактом, что позволяет перемещаться или маскироваться среди клерков. И вот это мне совсем не по душе.