— Через две с половиной недели уже всё будет готово, — повторяю слова прораба.
Скорпион молчит секунду. Потом:
— В центре зала нужен магический круг. Семь макров, третий уровень и выше. Вложить в основание до открытия.
Смотрю на пол в центре зала — там уже выложена восьмиугольная плитка, как я и просил. Место для круга есть.
— Сделаю, — даже не спрашиваю, зачем это надо.
Уверен, у Скорпиона свои планы на это место, но чем больше силы он получит, тем больше защиты и силы будет у рода. А мы задумали весьма амбициозный ритуал, для которого нам нужно максимум от нашего бога.
— Я знаю, — говорит Скорпион. И тени на полу не становится.
Ну никакой вежливости от этого членистоногого…
Дома собираю команду. Кабанский приходит первым — он всегда приходит первым, это у него как рефлекс. Следом Ужин, за ним вразвалочку, с кружкой чая в руках Цыпа. Ирина приходит последней, на ходу заплетая косу.
— Семь макров, третий уровень, — говорю без предисловий. — Нужны для храма. Идём охотиться.
Команда оживает сразу. Они уже привыкли работать сами или под началом Кабанского, а вот так вместе мы давно не охотились.
— Сколько времени? — спрашивает Кабанский.
— Два дня. Может, меньше, если разломов много. Но чем быстрее закончим, тем быстрее доделают храм для бога Скорпиона.
— Разломы сейчас активные, — говорит Ужин. — Последнюю неделю по три-четыре в день открываются. Не понимаю почему канцелярия не телится с подписанием бумаг об объединении отрядом.
— Разберёмся потом. Выезжаем утром, — говорю я.
Надо бы напомнить им, что мы хоть и далеко от столицы, но всё же это громадная часть Империи — нам тоже требуется внимание.
Утром выезжаем до рассвета. Первый разлом находим ещё на подъезде к Бахчисараю — он висит над старым садом, тёмный, с рваными краями, и оттуда уже лезет что-то длинное и многоногое.
Кабанский берёт первого монстра на себя — у него теперь новый щит, усиленный, он им доволен и при каждом удобном случае проверяет. Ужин уходит в сторону и работает своей шпагой, следуя любимому принципу — никто не может его коснуться. Рука у него зажила, так что он снова в строю и куда более изворотливый, чем раньше.
Цыпа прыгает так, что я не всегда успеваю за ним взглядом. Мастифин многому его научил, и теперь Лёха не просто таран, а таран с мозгами, что для монстров просто фаталити.
Я достаю биту.
Она разгорается легко — я соскучился по ней, если честно. В последние недели всё больше бумаги и разговоры, а это — другое. Из разлома выходит двое монстров сразу, оба похожи на переросших сороконожек с хитиновым панцирем. Первый получает удар хвостом из кольца в бок и складывается. Второй успевает цапнуть меня за рукав — прокусить не прокусывает, но оказывается резвее, чем я ожидал.
— Ах ты мелкий упырь, — выругиваюсь и отправляю его на тот свет своим огнём.
Макр из первого монстра — второй уровень. Не то, надо продолжать поиски.
За два дня закрываем восемь разломов. Спим в палатках, едим то, что Ирина умудряется сготовить на небольшом огне — она, кстати, готовит лучше, чем воюет, а воюет она великолепно.
Кабанский на второй день находит в разломе у Симферополя монстра, которого раньше никто не видел: широкий, приплюснутый, с кожей как у жабы, но быстрый, как кот. Мы возимся с ним минут двадцать, пока Цыпа не догадывается зайти сверху. Удар по макушке наглухо вырубает тварь.
К вечеру второго дня у нас семь макров. Три — третий уровень, два — четвёртый, один — пятый, один — снова третий. Скорпион просил не ниже третьего. Требование выполнено с запасом.
Возвращаемся домой уже в темноте. Все устали, но довольны — это видно даже по тому, как мы травим байки и ржём, когда едем домой.
Я смотрю в окно на огни Ялты и думаю про стену за портретом. Что там спрятано?
Олег ждёт меня во дворе. Не звонил, не предупреждал — просто стоит у ворот с видом человека, у которого есть что сказать, но он не торопится. Видимо, рядовой доклад, но не ему просто не терпится рассказать.
— Докладывай, — говорю.