Адмирал Империи 71: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Контр-адмирал Зимина. — Суровцев наклонил голову ровно на протокольный сантиметр. — Не очень рад видеть вас в добром здравии. Видел, вашему флагману… как и вам, досталось.

— Спасибо, он поправляемся. — Она улыбнулась одними губами. — Я, собственно, по другому делу. Предлагаю вам сдаться.

Секунду Суровцев честно ждал продолжения — дипломатического хвоста вроде «или отойти за пределы системы». Хвоста не было.

— Сдаться? — улыбнулся он.

— Сдаться. Заглушить маршевые, отвести вымпелы, экипажам гарантируется жизнь. Вам же не впервой проигрывать сражения, Валериан Николаевич. В «Смоленске», в «Новой Москве», про прошлые стычки я вообще молчу…

— Вы про себя?

— Да куда уж мне. Я про другого вашего визави. — Она выдержала паузу, давая фамилии время появиться самой. — Кстати, о нём. Форты, что находятся перед вами — тоже его работа. Контр-адмирал Васильков отвёл их в резерв ещё в самом начале сражения. Он ведь знает вас как облупленного: все ваши ходы расписаны у него заранее, оставалось только вовремя подвинуть декорации. Согласитесь, обидно: вы ещё только огибали планету, а вас здесь уже ждали.

Суровцев молчал. Желваки на его скулах жили собственной, отдельной от лица жизнью. Наживку он видел прекрасно — дешёвую, из тех, что вешают ещё на курсантских учениях, но с бешенством чувствовал, что всё равно её заглатывает. Васильков. Всюду, где у Валериана Николаевича ломалась карьера, звучала эта фамилия: баловень судьбы, любимец начальства, а теперь, оказывается, ещё и провидец.

Хуже всего было то, что штурмовать эти форты пришлось бы сейчас в любом случае. Пятьдесят крепостей висели вплотную к нижним орбитам, оседлав траектории снижения. Главную группу Вала на той стороне можно было обогнуть, что эскадра и проделала. Эти не огибались: любой обходной коридор простреливался их главными калибрами насквозь, без нижних орбит не было атмосферы, а без атмосферы весь манёвр эскадры терял смысл. Стена стояла ровно там, где её нельзя было обойти, — и тот, кто её туда поставил, дело своё понимал.

— Это всё? — спросил Суровцев наконец. — Или у вас есть ещё анекдоты?

— Есть, но их я приберегу до следующего сеанса связи. — Зимина склонила голову набок. — Так что мне передать Александру Ивановичу?

— Передайте, что счёт на моей стороне. — К Суровцеву вернулся голос, вежливый и подчёркнуто скучающий. — Пятьдесят фортов, контр-адмирал, — это не тысяча двести пятьдесят. Всего доброго.

Он оборвал связь сам и неожиданно для себя рассмеялся — легко, почти весело. Страх, дремавший под предвкушением, получил наконец имя и адрес, а с названным страхом воевать проще.

— Эскадре — разбить колонну, — сказал он. — Крейсерам и линкорам — атака с ходу. «Новороссийск» идёт в первой волне.

— Перестроение в «конус»? — уточнил вахтенный офицер.

— Некогда. — Суровцев смотрел на пятьдесят отметок, перегородивших ему дорогу. — Каждая минута работает на них. Я не хочу опоздать на этот праздник жизни, вернее — смерти, что сейчас идёт на Сураже… Вперёд…

Экран с лицом вице-адмирала погас и на мостике «2525». Несколько секунд в отсеке был слышен только ровный гул вентиляции.

— Не сдался, — с сожалением констатировала Настасья Николаевна. — Какая неожиданность.

За обзорными экранами крейсера стояла стена. Пятьдесят фортов, связанных магнитными тросами в единый контур, висели над нижними орбитами Суража-4, и общие поля переливались между ними едва заметным сиреневым отливом — спокойным, почти домашним, если не знать, что за ним стоят генераторы, способные держать залп линкора. «2525» прятался за этой стеной, в мёртвой зоне, как хутор под крепостным валом.

Про резерв она, положим, приврала. Александр Иванович отводил эти форты вовсе не для Суровцева — он опасался, что противник вынырнет из тоннелей «тумана войны» там, где его никто не ждёт, и хотел иметь под рукой подвижный козырь на самый скверный случай. Но Валериану Николаевичу полезнее было верить в другое: что он прозрачен, как курсант на экзамене, и каждый его шаг давно вписан в чужой план. Человек, поверивший в такое, начинает торопиться. А торопливый противник — подарок, от которого грех отказываться.

Суровцев поторопился даже раньше, чем она рассчитывала. Отметки его эскадры пришли в движение: линкоры и крейсера, набирая ход, пошли на стену широким фронтом, даже не собравшись в оборонительное построение, и делали это зло, торопливо, вперемешку. Во этой общей волне шёл и тяжёлый крейсер под вице-адмиральским вымпелом — любимый «Новороссийск», который Суровцев берёг, по слухам, ревнивее репутации.

— Ну вот и всё предисловие, — хмыкнула Настасья Николаевна Зимина. — Всем фортам: огонь. По готовности каждого ствола. Не жалеть ни орудий, ни генераторов.

Стена ответила. Первый залп пятидесяти фортов лёг почти одновременно, а дальше стрельба рассыпалась в непрерывное мерцание: главные калибры били по готовности, каждые сорок секунд, и пространство перед нижними орбитами превратилось в коридор, по которому нельзя пройти, не заплатив. Эскадра платила: фронтальные поля передних кораблей наливались перегрузочным свечением, но строй пёр вперёд, сокращая дистанцию с упрямством, которое в учебниках называют решимостью, а на разборах — иначе.

Пападакис стоял справа от кресла и страдал. Ему было физически тяжело смотреть на чужой бой со стороны, и весь его горячий темперамент уходил в пальцы, барабанившие по спинке когда-то собственного командирского кресла.

— Госпожа контр-адмирал, — обернулся от пульта офицер связи. — Доклад с одного из фортов. Комендант докладывает: сильный перегрев главного калибра, говорит — критический. Просит две минуты на охлаждение ствола.

— Не давать, — сказала Зимина. — Стрелять с перегрузкой.

— Он предупреждает, что орудие может не выдержать…

— Если выдержат линкоры Суровцева, его орудие больше никому не понадобится. — Она не повысила голоса. — Пусть работают с перегрузкой, лейтенант. Это приказ.

Передний крейсер эскадры умер первым. Его фронтальное поле, исклёванное десятками попаданий, схлопнулось на полпути к стене, и очередной общий залп дюжины фортов вошёл уже в голый корпус. Вспышка вышла белой и короткой. Второй пережил соседа на полминуты: попытался довернуть, уходя из-под сосредоточенного огня, подставил борт — и взрыв реактора разломил его пополам. Третий упрямо прошёл ещё тысячи километров, пока огонь с фланговых фортов не снёс ему кормовую защиту вместе с маршевыми. Крейсер потерял ход и повалился в дрейф, волоча за собой шлейф замерзающего воздуха.

С мостика «Новороссийска» те же три вспышки смотрелись иначе: здесь у каждой было имя, послужной список и экипаж, который вице-адмирал подбирал лично.