Адмирал Империи 71: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Сложить оружие. Всем. Немедленно.

Я ждал, что не подчинятся. Их оставалась ещё толпа — озлобленная, вооружённая, загнанная. Но янычара подчинились сразу. Ятаганы и винтовки сложились на паркет вразнобой, с дребезгом; щиты падали плашмя. Люди, пришедшие сюда резать, стояли среди своих мёртвых и не отрывали глаз от серых фигур, из которых их командир — лучший из них, сумел одну лишь поцарапать. Арифметика сражения вышла людоедской: сотни лучших штурмовиков Османской Империи за единицу, и единица осталась в строю. Против такой арифметики не бунтуют. Под неё ложатся.

Я облегчённо выдохнул. Помню это отчётливо — потому что выдох оказался преждевременным.

Государь стоял над полковником и молчал. Молчание длилось, и в нём копилось что-то, чему я тогда не подобрал имени. Зал ждал. Даже раненые, кажется, стонали вполголоса.

— Пощады, — произнёс наконец государь, будто пробуя слово на вес. — Скажите, полковник. Когда ваши янычары входили в мою резиденцию и зачищали её от защитников — сколько раз вы слышали это слово?

Полковник не ответил.

— Его говорили вам женщины. Старики. Пленные, которых уже разоружили, — как вас сейчас. Я знаю, что вы оставляли после себя. Вы не оставляли ничего.

— Это война… — начал полковник.

— Война, — согласился государь. — Именно. Поэтому — горе побеждённым!

Он отступил на шаг — спокойно, как заканчивают аудиенцию, и звонким голосом произнёс:

— Уничтожить. Всех.

Четверть секунды — та самая вечность между решением и звуком ушла у меня на неверие. Показалось. Ослышался. Мальчик, вышедший под ятаганы, чтобы прикрыть собой раненых и прислугу, не мог сказать того, что я услышал.

Не показалось. Снова не показалось…

Серые фигуры двинулись одновременно — одной машиной, которой они и были. Без ускорения, без ярости, рабочим ходом. Безоружные у стен поняли всё раньше меня: по залу прошёл звук, которого я не слышал ни в одном бою, общий, низкий, утробный.

Я приподнялся на локте. Бок немедленно выставил счёт; я не стал его оплачивать. Мне было необходимо видеть. Не из любопытства, а из отказа верить собственным глазам.

Полжизни я провёл на войне. Я видел, как умирают, — во всех вариантах, предусмотренных уставом, и в десятке тех, что не предусмотрены. Я убивал сам, больше, чем хотел бы помнить. Но я не видел, чтобы сложивших оружие разбирали строем: деловито, по разнарядке, в том же безупречном ритме, в котором несколько минут назад защищали ребёнка. Танец никуда не делся. Сменился только репертуар.

Полковник до последнего не отводил взгляда от государя. Что было в этом взгляде, я не разобрал — далеко, дым, глаза слезились. Вероятно, к лучшему.

Я открыл рот — сказать что-нибудь уставное, спасительное, любое. «Ваше величество, так не ведут войну». «Ваше величество, они сдались». Из горла вышел хрип — больной бок добрался наконец до моего голоса. Впрочем, моих реплик в этом зале никто и не ждал, и меньше всех — восьмилетний человек, отдавший приказ.

Уцелевшие побежали. К дверям анфилады, в проломы, топча своих, бросая шлемы, на бегу срывая знаки орт — как будто это могло помочь. Паника — единственная команда, которая не нуждается в трансляторе и исполняется без репетиций. Алекс-1 повёл манипулятором — жест был короткий, служебный, каким отпускают дежурную смену, тут же десяток серых фигур снялся с места и ушёл следом, в двери, в темноту.

Добивать.

Борисевич стоял у дверей, уперев приклад в пол, и смотрел под ноги. После только что увиденного генералу нечего было сказать.

Государь уже шёл ко мне через зал, и я смотрел на него, вероятно, неправильно — потому что, подойдя, он присел рядом на корточки, по-детски, и заглянул мне в лицо снизу, как заглядывают взрослому.

Взгляд его прошёл по мне с внимательностью врача и скоростью писаря, принимающего опись.

— Не шевелитесь, Александр Иванович, — сказал он. Голос был прежний: ровный, звонкий. — Вам нельзя. Врачи скоро будут. Вы мне нужны живым.

Он по-отечески положил руку мне на плечо. Я подчинился…

Глава 3

Доклад пришёл в шестнадцать сорок по местному времени, и первые секунд десять Птолемей Граус искал в нём опечатку.

Слова были короткие, знакомые по отдельности и немыслимые вместе. «Сводный штурмовой отряд Порты уничтожен. Полностью». Не «понёс тяжёлые потери», не «отброшен», не «запрашивает поддержку» — те формулировки первый министр уже научился читать по диагонали. Уничтожен. Полностью. Отборная пехота султана, которую час назад грузили в десантные боты под завывание корабельных сирен, перестала существовать за следующий неполный час в здании, чей гарнизон штабисты накануне обозначали словом «горстка».

Граус перечитал донесение дважды. Опечатка не находилась.

— Подтверждение, — сказал он, не оборачиваясь.