Адмирал Империи 71: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Поэтому скорость сближения — максимальная. На последнем участке — форсаж. Всё, что дают установки, до последнего процента.

Штурман побледнел раньше, чем закончил пересчёт.

— Госпожа контр-адмирал… при таком ударе от обоих кораблей ничего не останется.

— Совершенно верно, — кивнула Настасья Николаевна. — Зато гарантированно. — И добавила, обращаясь уже ко всему мостику, легко и почти весело: — Хорошая новость, господа: можно не пристёгиваться. Кресла-лонжероны тоже не занимайте. Они рассчитаны на то, чтобы пережить удар, а переживать в нашем случае будет нечего. Работайте, кому как удобно.

Вот тут Айк окончательно понял, что умрёт. Не «может умереть» — с этим знанием он жил с утра и почти его приручил, а умрёт: сегодня, здесь, в этом кресле, через считанные минуты. Его единственный план с гарантией — грамотно сдаться в неразберихе абордажа, умер первым, не дождавшись исполнения. Некому брать на абордаж облако раскалённого газа. Облака не поднимают руки.

Осталось то, что остаётся человеку, когда кончаются планы.

Молиться Айк не умел. В семье Пападакисов по этой части работал дед — за себя и за всех будущих внуков, как теперь выяснилось — недостаточно. Айк начал шёпотом, с «Отче наш», сбился на третьем слове и перескочил на «Господи, помилуй» — короче и надёжнее, а в его положении счёт шёл на секунды. Запутался, куда девать руки. Перекрестился — сначала не в ту сторону, потом в ту. Вспомнил деда, решил, что дед в этой инстанции ближе, и дальше молился уже вперемешку — Богу, деду и святому покровителю космоморяков, чьё имя вылетело из головы. Под конец в молитву стало прорываться служебное: «…и если можно, побыстрее, потому что дистанция сокращается».

Выходило коряво. Но первый раз за весь этот бесконечный день Айк Пападакис делал что-то абсолютно искренне.

«Новороссийск» рос не просто на карте, а уже и в обзорных экранах: обгоревший борт, ободранный нос, злые вспышки залпов по всей длине. Навстречу ему, набирая ход, шёл лёгкий крейсер с тающим полем, и с каждой секундой между ними оставалось всё меньше космоса и всё меньше вариантов.

— Дистанция тысяча семьсот, — считала Завадовская, и её голос был единственным ровным звуком на мостике. — Тысяча шестьсот… пятьсот.

Гул силовых установок поднялся на тон и остался там — высокий, натянутый, чужой, как незнакомый голос у знакомого человека. Кто-то из операторов вопреки разрешению командующей всё-таки пристегнулся. Кто-то, наоборот, поднялся с кресла. Контр-адмирал Зимина стояла у тактической сферы, сцепив руки за спиной, и смотрела на сближение с выражением человека, который дождался давно назначенной встречи.

— Противник огня не прекращает, — доложил оператор целеуказания. — С курса не сходит.

— Разумеется, не сходит, — отозвалась Настасья Николаевна, не оборачиваясь. — Мы бы тоже не сошли.

— Есть линия атаки, — сказала лейтенант Завадовская.

Оставалось включить форсаж…

Глава 15

— Цель развернулась, — доложил офицер боевой части «Новороссийска». — Идёт встречным курсом, набирает ход. Защитное поле — на издыхании, но он его и не бережёт… Господин вице-адмирал, он крейсер не собирается уклоняться.

Валериан Николаевич ответил не сразу. Он смотрел, как маленькая отметка ползёт навстречу его флагману, и перебирал объяснения в порядке убывания здравого смысла. Разгон для отрыва. Попытка проскочить и нырнуть к планете. Отчаянный выпад ради выигрыша времени. Каждая версия жила недолго и умирала об одну и ту же деталь: курс. Курс не менялся ни на волос. Так не заходят на манёвр. Так приходят прощаться.

— Это таран, — произнёс командир флагмана то, что все на мостике уже поняли, и слово повисло в воздухе, никем не оспоренное.

Суровцев кивнул. Картина, собиравшаяся в его голове с самого прорыва, дособралась и встала на место целиком. Зимина не оборонялась — она приглашала на танец смерти. Все её спектакли и издёвки были не обороной, а разговором, который она вела лично с ним, и теперь собиралась поставить точку. Точку эта отважная девушка-адмирал понимала буквально: одна вспышка на двоих, без победителей, без пленных и без продолжения. Она нашла способ застраховать свою жизнь по высшему тарифу — забрав с собой на тот свет его.

Отдельным, самым неприятным пунктом шло то, что расчёт был безупречен. Разменять лёгкий крейсер с умирающим полем на флагман и командующего эскадрой — сделка, за которую любой выпишет посмертный орден. Валериан Николаевич служил достаточно долго, чтобы знать собственную цену по прейскуранту войны. Контр-адмирал Зимина предлагала за него ровно столько, сколько он стоил. Платить собиралась собой, а в этой валюте подделок не бывает.

— Ну, уж нет, дорогуша, — сказал он негромко, ни к кому не обращаясь. К праотцам его звали не первый раз за карьеру, но впервые — с такой обстоятельной подготовкой. — Не сегодня. И не в вашей компании, госпожа контр-адмирал.

Дальше он заговорил громко, и боевая сеть разнесла его голос по эскадре:

— Всем вымпелам, имеющим сектор стрельбы по лёгкому крейсеру! Цель сменить. Сосредоточенный огонь всей артиллерией по «2525». Задача: обнулить поле и выбить силовые установки до начала его разгона. Задача первоочередная!

Эскадра отозвалась с готовностью людей, которым смертельно надоело ковырять орбитальную оборону в виде крепостей Константинова Вала. Почти тридцать вымпелов — больше половины всего, что оставалось у него на ходу, бросили разборки с фортами и начали разворачивать башни. На тактической сфере это выглядело внушительно: пучок тонких линий пеленгов сходился на одной маленькой отметке, как спицы на втулке колеса.

Красота продержалась до первого доклада о времени.

— Перенос огня — от сорока секунд до полутора минут по готовности башен, — доложил офицер боевой части и понизил голос, будто сказанное тише становилось менее правдой: — Но, противник начнёт разгон раньше. Канониры не успевают, господин вице-адмирал.

Суровцев пересчитал сам — быстро, в уме, по-штурмански, как учили в те времена, когда он ещё сам стоял у тактического стола. Выходило прескверно. Плазма сдерёт остатки чужого поля и, возможно, дотянется до силовых установок — но уже после того, как крейсер наберёт ход. А масса, набравшая ход, в оружии больше не нуждается: ей достаточно самой себя. Даже обломки «2525» продолжат лететь туда же, куда летел целый корабль, и прибудут по расписанию. Физика не принимает возражений по команде «отставить».

Значит, огонь огнём, а страховка отдельно. Он оглядел карту и нашёл то, что искал, ближе, чем ожидал: тушу замолчавшего форта. Мёртвого, обесточенного, выбитого его же кораблями с тыла. Стрелять эта гора железа уже не могла. Заслонять — сколько угодно: для этого не нужно электричества, хватает габаритов.

— Рулевой, — сказал Суровцев ровно, как объявляют учебную задачу. — Разворот. Флагман — за корпус ближайшего молчащего форта. Встать так, чтобы между нами и вектором атаки лежало всё это железо.