Адмирал Империи 71: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я знаю, что он третий раз лезет сквозь мои форты и делает это до сих пор. Такие люди неохотно принимают приказы о поражении.

— О перегруппировке, — напомнил Ивану о его обещании первый министр.

— Пусть так.

— Не волнуйтесь. Меня он послушает.

— Я не волнуюсь, первый министр.

— Я вижу, — неохотно признался Птолемей.

— Тогда, я жду вашего слова, государь. Я хотел бы услышать его в той форме, в которой его будет неудобно взять обратно.

Мальчик подумал. Пауза оказалась длиннее всех предыдущих, и в ней впервые за разговор было слышно, что ему восемь лет.

— Вы мне не верите? Ладно. Я, Иван Константинович, даю вам слово, что «Агамемнон», четыре крейсера охранения и эскадра вице-адмирала Суровцева выйдут из системы «Сураж» без единого выстрела в их сторону, если с их стороны также не прозвучит ни одного выстрела, — сказал он. — Мне ещё долго царствовать, ваше высокопревосходительство. Слово — единственное имущество, которое со временем дорожает.

— Уместно, — сказал Граус, и это была правда: за такую фразу он в мирное время предложил бы автору место в своём аппарате.

— И последнее, — добавил император. — Помощь на «Барбароссу Хайреддин» вы не отправите.

— Я и не собирался.

— Знаю, — сказал Иван. — Мне было нужно, чтобы вы это сказали вслух.

Первый министр опустил взгляд на пульт, где которую минуту лежала непрочитанная строка с флагмана османской эскадры.

— Канал на «Новороссийск», — сказал он в сторону связиста. — Открытый. Дубль на резиденцию.

— Открытый, ваше высокопревосходительство? — переспросил связист.

— Открытый.

Глава 13

Робот снова поднялся.

У машины не было левой руки по самое плечо, из раздробленного колена торчал пучок перебитых приводов. Алекс упёрся уцелевшей ладонью в ступень, разогнулся рывком, как складной нож, и полез вверх по мёртвому эскалатору — боком, внахлёст, с той неопрятной торопливостью, с какой лезут не штурмовые машины, а существа из фильмов ужасов.

— Повторные цели на эскалаторе! — голос командира янычар сорвался с доклада на крик. — Они встают, эфенди!

По всей ширине галереи шевелилось железо, которое легло под перекрёстным огнём: корпуса без конечностей, конечности без корпусов, головные блоки с выбитыми сенсорами. Уцелевшие узлы стыковались с сухими щелчками, и из двух разбитых машин собиралась одна целая — медленнее новой, уродливее новой, зато готовая действовать. Те, кому не хватило деталей на ноги, ползли к эскалатору на манипуляторах, цепляясь за ступени, и скорость их от этого падала куда меньше, чем полагалось бы по законам милосердной вселенной. Керем Рейс смотрел на это с верхней площадки и думал, что машины гяуров освоили и это. Боевые уставы Порты, писанные кровью трёх десятков войн, знали противника превосходящего, противника коварного и противника фанатичного. Противника, который посреди боя собирает себя из запасных частей, они не знали.

— Огонь по сочленениям! Шеи, узлы питания, коленные приводы!

Огонь по сочленениям давал то, что давал весь предыдущий: машин убывало медленнее, чем людей. А потом из глубины корабля в галерею вошло подкрепление — шесть свежих роботов из других отсеков, с корпусами, в которых дробились вспышки выстрелов. Эти не полезли на эскалатор, где их ждали стрелки. Они поднялись по стенам. Захваты держали их на вертикали уверенно, как на полу, и огонь снизу вспарывал потолочные панели, кабель-каналы, световые короба — всё, кроме самих машин, которые шли по переборке над головами обороняющихся со скоростью бегущего человека.

Дальше не стало ни линии, ни секторов, ни плана. Началась рукопашная, и началась она, как обвал в горах: сначала один камень, потом всё сразу. Космоморяки «Барбароссы» дрались зло, грамотно и безнадёжно. Янычар плазменным ятаганом вскрыл одной машине грудную секцию и в следующую секунду был отброшен в переборку второй, которой это не понравилсь. Двое канониров опрокинули на эскалатор ремонтную платформу и выиграли для своего яруса полминуты — по меркам этого абордажа целое состояние. Платформа продержалась ещё меньше: машины разобрали её на детали и с деталями в манипуляторах двинулись дальше — на этой палубе даже трофеи работали против прежних хозяев. Человек в свалке успевал нанести один удар — машина пять. Человек уставал и терял концентрацию — машина не знала, что это такое. Приклады крошились о корпуса, штыки, целившие в сочленения, пропарывали воздух там, где мгновение назад был робот, и каждый такой промах означал гибель человека. Верхняя палуба, считавшаяся тылом и последним оплотом обороны, перестала им быть. Молодой техник успел оттащить раненого офицера за колонну и развернуться навстречу машинам. Больше он не успел ничего…

Рейс дрался в первом ряду, потому что второго ряда больше не существовало.

Сервоусилители бронескафа добавляли руке то, что отняли годы, а ятаган — старый, прошедший с ним путь от лейтенантской каюты до адмиральского салона, делал остальное. Перед ним на палубе возился повреждённый Алекс: обезноженный, с перебитым плечевым узлом, он тем не менее полз к упавшему космоморяку. Рейс шагнул ближе, примерился и ударил сверху вниз, в шейный стык — единственным ударом, который на этих машинах срабатывал надёжно. Клинок прошёл, робот дёрнулся и затих. Адмирал-паша успел подумать, что размен «сорок лет выучки на одну машину» его пока все ещё устраивает.

Вторая машина ждала именно этой секунды.

Удара он не увидел — увидел лишь результат: ладонь, вошедшее под нагрудную пластину сбоку, в тот стык, где броня уступает подвижности. Боль пришла с опозданием в полсекунды, зато пришла без скидок на возраст и звание. Рейс развернулся через силу, отбил ятаганом вторую ладонь, и между ним и машиной встали трое янычар-телохранителей — молча, спинами к нему, тем движением, которое репетируют с юности и применяют один раз.

— На мостик, эфенди! — командир потянул его за локоть назад, не по уставу и без разрешения. — Палуба потеряна!