Адмирал Империи 71: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Утешений в сводке не нашлось. Восемь бортов эскадры Порты держали строй и не отвечали на опознание, двигаясь тем аккуратным ордером, каким ходят почтовые транспорты в мирное время. Линия фортов над Суражем-4 работала без перебоев. Остатки штурмовых частей на поверхности запрашивали борта для эвакуации у бортов, которых больше не существовало. Крейсера охранения доложили о готовности к бою — единственная хорошая новость, если помнить, что о готовности к бою докладывают тогда, когда докладывать больше нечего.

Пока сводку дочитывали, «Барбаросса» прислал второй запрос. Формулировка не изменилась; изменился адрес — теперь адмирал-паша обращался не к союзному флагману, а к «любому борту императорского флота». Птолемей Граус оценил расстояние, которое Керем Рейс прошёл за четыре минуты, и распорядился приём не подтверждать. Неподтверждённый запрос юридически не существует, а с несуществующим у первого министра всю жизнь складывались самые надёжные отношения.

— Ответили⁈ — в нетерпении спросил Граус. — Резиденция?

Связист выдержал паузу, достаточную, чтобы удостовериться.

— Да. Соединяю, ваше высокопревосходительство.

Граус поправил ворот. За десятки лет он вёл переговоры: с думскими фракциями и промышленными синдикатами, с коллегией адмиралов, с губернаторами, воображавшими себя королями, и с королями, которых он приучил представляться губернаторами. Он умел вести беседу с любым количеством и качеством взрослых. Сейчас ему предстояло снова поговорить с одним восьмилетним мальчиком.

Экран собрался из помех. Иван Константинович сидел в своём прежнем кресле, рассчитанном на человека вдвое крупнее, и кресло было единственным предметом в кадре, выглядевшим неуместно. Позади мальчика никто не стоял. Граус отметил это первым делом и с профессиональным интересом.

— Ваше императорское величество, — сказал он. — Я снова рад видеть вас в добром здравии.

Он был искренне рад. Причины его радости к здравию императора отношения не имели.

— Здравствуйте, ещё раз, — ответил Иван. — Вы хотели что-то предложить.

По протоколу дальше следовали три фразы: о тяготах прошедшего дня, о чувствах, которые первый министр при этом испытывает, и о долге, вынуждающем его говорить прямо. Все три были готовы и отшлифованы. Мальчик снял их одним движением, и начинать пришлось с четвёртой.

— Я предлагаю вам мир, — улыбнулся Птолемей Граус.

— Мир — объёмное слово, — ответил Иван. — Что вы предлагаете на самом деле?

— Разойтись как в море корабли. — Первый министр сложил перед собой руки: в Думе этот жест означал, что оратор переходит к существу дела. — Всё, что случилось в этой системе за минувшие сутки, пока ещё можно назвать недоразумением. У недоразумения есть замечательное свойство, государь: у него нет виновных, а следовательно, нет и наказанных. Итак, я снимаю все свои корабли с орбиты Суража-4, которые привёл утром, и вывожу их из системы. Огонь прекращается по всем направлениям. Вы остаётесь в своей резиденции, ваши люди, корабли и форты остаются при вас. Никто не выиграл, никто не проиграл, и мы вдвоём избавляем историю от ещё одной неудобной главы.

Иван Константинович слушал, не перебивая — это была первая неприятность. Вторая заключалась в том, что мальчик не спешил отвечать и когда министр закончил.

— Вы предлагаете мне вернуть вам то, что у вас уже забрали? — уточнил император.

— Государь…

— Я про те османские корабли, что больше не слушают ни своего флагмана, ни ваших приказов. А как же быть с теми штурмовыми группами, которые находятся на поверхности и до сих пор просят эвакуацию, которой не будет. — Мальчик перечислял без нажима, как читают список покупок. — Да, и адмирал-паша Керем Рейс запросил у вас помощь. Он не стал бы, если бы справлялся сам. Кстати, вы ему так не ответили. Значит, отвечать вам нечем.

Граус отметил про себя, что запрос с «Барбаросса» мальчик знает. Из этого следовало многое, и всё сводилось к одному: он вёл переговоры с человеком, который видел его связь изнутри лучше, чем он сам. Да что там связь, император видел его изнутри. Вывод первый министр отложил в сторону — туда, где у него хранилось всё, о чём предстояло подумать после.

— Вы прекрасно осведомлены, ваше величество, — первый министр сделал лёгкий кивок. — Позвольте заметить, государь, что осведомлённость и сила — вещи разного веса. Знать положение противника приятно и дёшево. Менять его — дорого и долго. На орбите у меня флагман с крейсерами охранения и целая боевая эскадра. У вас — лишь планета и медленные, слишком медленные форты. Я мог бы разговаривать с вами иначе.

— Так почему вы не начали? — улыбнулся Иван.

Первый министр за свою карьеру проиграл несколько споров, но ни один — за такое короткое время. Он сменил тон — не потому, что прежний не работал, а потому, что смена тона сама по себе сообщает собеседнику о резервах. Прежний, впрочем, действительно не работал.

— Я говорю с вами как со взрослым, — сказал он.

— Да, — согласился мальчик. — Спасибо. Мне так удобнее.

— Тогда будем взрослыми до конца. Вы правы: моё положение хуже, чем я готов его описать. Ваше — лучше, чем вы можете себе позволить. Разница между нами в том, что я знаю обе цифры, а вы пока только свою.

— Назовите обе.

— Я потерял эскадру союзника, десант на поверхности и инициативу, которая должна была всё решить. Вы потеряете планету, если я останусь на орбите до утра.

Граус позволил себе улыбку. Мальчик отвечал в его собственной манере — короткими вложениями в чужие обороты, — и делал это не как ученик, повторяющий фигуру, а как человек, которому фигура удобна.

— Кто там рядом с вами, государь? — спросил Птолемей.

— Никого, кого вы могли бы купить.