Я подыгрываю – как будто она и вправду та самая девочка, которая не понимает наш язык, – и говорю ей:
– Я тебе плачу не за то, чтобы ты тут рассиживала. Иди драить сортир.
Она смотрит на меня, потом выдает с невинным видом:
– Драить? А разве они сами не чистятся?
Мы смеемся над актерской игрой Май.
Через пару минут она зло бросает:
– А ведь это я делала ногти тому жмоту. Но меня для него как будто вообще не существовало. Он только ту девчонку и замечал. У них волосы были одного цвета. – Немного помолчав (интересно, и о чем она задумалась?), Май вдруг спрашивает: – А помнишь, что она ела на обед?
– Опарышей, – говорю я.
– Черт, – Май смеется. – Надо же быть такой злющей!
Я смотрю в окно, на дверь, на замок. Смотрю на пустое пространство между нами и говорю:
– Макароны из коробки. Этот их химозный мак-энд-чиз. – Делаю вид, что меня передергивает, и корчу брезгливую гримасу: – Поверить не могу, что кто-то пихает в себя эту дрянь. Ну, пожевать еще ладно, но как это можно проглотить?
– Гадость, – отзывается Ной, подсаживаясь к нам.
Май смотрит в одну точку.
– Все думали, что это ее салон. По умолчанию так считали. Статус достался ей на халяву, она и пальцем для этого не шевельнула. На нее просто смотрели и делали вывод: она тут главная. Эта сучка даже не сказала, кто тут хозяйка на самом деле. Просто упомянула, что не она. Не указала на тебя. А ведь ты стояла рядом.
Рейчел, моя бывшая начальница, та, что научила меня всему, – она бы такого с рук не спустила. Подошла бы к ней и процедила: «Он спросил, кто тут главная. Ну и кто же?»
И ведь она бы на этом не остановилась. Она бы вытянула из нее все жилы. Спросила бы: «Кто тебе платит?» И выждала бы немного. А потом принялась бы обстреливать ее вопросами так быстро, что дух перевести не успеешь. «Кто тебя нанял? Кто открывает салон? Кто закрывает? Кто приходит первой, раньше всех, и уходит последней? Когда что-то случается, к кому вы все бежите? Кто может тебя уволить?»
Но я не Рейчел. Мне не хватает ее смелости.
Девчонка, которая не говорила на нашем языке, в основном сидела тут и листала наши журналы.
– Как думаешь, что она сейчас делает? – спрашивает Май.
Я смотрю в окно на улицу, на проезжающие машины и говорю:
– Нашла работу, наверное.
– Думаешь, мы злые? Сплетничаем тут про нее.
– Да и по фигу. Думаешь, она бы стала переживать из-за нас? Небось всем рассказывает, что у нас у всех тут письки поперек, раз мы азиатки.
– Это ты о чем? – Май делает невинное лицо. – Я тебя вроде сто лет знаю. У тебя что, не поперек?!
8
Телефон вибрирует в кармане. Достаю, смотрю на экран. Пара слов и красная точка уведомления. Май замечает и спрашивает:
– Кто это?
Я ничего не отвечаю, прижимаю экран к себе и сую телефон обратно в карман.
Она знает: раз я не отвечаю – значит, надо отстать. И отстает. Говорит с тоской:
– А приятеля нашего питчера мы так и не записали.