Голос ровный, спокойный – будто она просто объясняет, что делать с его ногтями. Тут Ной включается в разговор:
– А потом избавиться от него. Разбросать ошметки тела по городу.
Это первый раз, когда она говорит что-то от себя. И звучит это комично – голос у нее такой тихий, что совершенно не вяжется с жестокостью сказанного. Меня удивляет и ее энтузиазм. Когда выглядишь как все вокруг и знаешь язык – легко влиться, почувствовать себя своей, расслабиться, подхватить игру.
– Никто и не догадается, что это мы, – продолжаю я, наблюдая за девчонками. Посмотрим, как далеко мы зайдем. – Его даже не хватятся. Найдут какого-нибудь питчера на скамейке запасных – и готово.
– Ага, – соглашается Май и косится на второго парня, – только вот дружок его… С ним тоже надо что-то решать.
– Двоих не осилим, да? Слишком много возни.
Проходит несколько минут.
– Черт. Почему хеппи-эндинг никогда не просят девушки? – спрашивает Май. – Она смотрит на стойку, ждет, пока Ной поднимет глаза, а когда та поднимает, говорит: – Девочки должны друг о друге заботиться.
Когда мы с Май заканчиваем с питчером, я смотрю, как он расплачивается у кассы. Когда дело доходит до чаевых, он долго ждет, прежде чем принять решение. И тыкает в первую опцию, ближе к верху экрана – в минимальную сумму.
7
Порыв воздуха. Я не оборачиваюсь.
Я знаю, Ной справится – ну или должна справиться. Клиентка с улицы, без записи. Хочет маникюр. Ной быстро вспоминает свою реплику и предлагает выбрать цвет.
Но женщина не выбирает. Просто обводит взглядом каждую из нас и останавливается на мне. Я-то свою реплику тоже знаю. Говорю ее. Потом напоминаю Ной: «Надо повторять дважды. Что-то срабатывает именно на второй раз – до них наконец доходит. С первого раза некоторые не слышат».
Женщина выбирает один цвет. Бледно-розовый. Такой же, как стены в нашем салоне.
Цвет задает эмоцию. Розовый – это юность, невинность, нежность. Мёрч настаивал, чтобы я выходила на ринг в розовом. Хотел, чтобы у меня были розовые перчатки, розовые бинты, розовые шорты.
«Вот так ты и победишь. В розовом, – говорил он. – Для этих парней нет ничего хуже, чем проиграть девчонке. Они увидят розовый и решат, что победа уже у них в кармане, что это будет проще простого. А вот хрен там. Ничего подобного. Это ты их уделаешь. Так что иди и покажи им, кто есть кто».
Розовый.
Женщина садится в одно из кресел у стены и говорит, что на вечер у нее никаких планов. Просто хочет сделать ногти. Поухаживать за собой, говорит.
Терпеть не могу это выражение. Что значит «уход за собой»? Это я тут сижу и ухаживаю за ней, за ее ногтями. Подпиливаю, полирую, покрываю лаком. Довожу до ума. Уход – мое дело.
Говорит, устала.
– И это она нам рассказывает, что такое усталость, – жалуюсь я Май.
Хорошо, что мисс Уход-за-собой ни слова не понимает.
Сразу видно – офисная сотрудница. Темно-синий костюм, натуральная ткань – значит, там, где она работает, есть кондиционер. Каблуки невысокие. Но такие, что всё равно будут звонко цокать, пока она идет по коридору. Или заворачивает за угол. Все, что на ней надето, – дорогое. От нее прямо веет чистотой.
– Ей просто маникюр, – говорит нам Ной.
– Пусть тогда телефон уберет, – велит Май.
– А ноги? – спрашивает Ной, уже соображая так, будто проработала тут пару месяцев. – Может, предложим заодно?
– Скажи ей: акция. Спецпредложение, две услуги по цене одной. Они и не почешутся, палец о палец не ударят, пока не услышат слово «акция». Им нравится думать, что они урвали выгодное предложение. А если заявит, что слишком дорого, говори: десять долларов.
Ной рассказывает ей про акцию, и мисс Уход-за-собой соглашается. Подходит к педикюрному креслу, садится, сбрасывает правую туфлю – нажимает носком на пятку, задник соскальзывает, туфля падает на пол. Левую стягивает правой рукой. Ставит обе рядышком. Поднимает глаза – а Май уже тут, с тазиком теплой мыльной воды для ног.
Я даю Май сосредоточиться. Пусть осмотрит пальцы, поймет, что нужно. Решит, сколько срезать, где потратить побольше времени на шлифовку. Когда Май доходит до крема, я чувствую – можно спросить.
Смотрю на мисс Уход-за-собой и говорю: