Вздох Зибы заставляет мои глаза метнуться к ней, но ее голова опущена. Тени короля приходят в бешеное движение после его прошептанных слов, кружась вокруг него, словно едва сдерживаемые. В последний раз, когда он называл меня так, он сказал, что это означает, что он должен держаться от меня подальше.
— Оставьте нас, — говорит Дарриус, и комната пустеет.
— Означает ли это, что ты на самом деле не ненавидишь меня? — дразню я за неимением ничего более умного, когда мы остаемся одни.
— Я никогда не мог… — Он задыхается от слов, его горло работает. — Ненавидеть тебя. — Пески, неужели холодный, непроницаемый король на самом деле лишился дара речи? Очевидно, борясь с чем-то внутри — это проклятие? — он поднимает руку, чтобы потереть центр своей груди, глубоко вдыхая и выдыхая. — То, что я чувствую сейчас, на самом деле противоположно этому.
Я моргаю от размеренного выбора слов, отказываясь читать между строк больше, чем есть. Это комплимент, и все. Он приближается, и его богатый запах окутывает меня. Я чувствую и преданное прикосновение его теней, но я приветствую их обожающую, благоговейную энергию. Мой симург хорошеет в ответ на их очевидное почтение, заставляя руны на моих руках ярче светиться.
Я удивляюсь их необычной связи — наша магия всегда ощущается такой знакомой, — но мысль вылетает из моей головы, когда король становится у меня за спиной и поворачивает нас к зеркалу. Пульс бешено бьется, я смотрю на его отражение, его огромная фигура нависает надо мной, когда он оборачивает вокруг моей шеи золотое ожерелье с черным кулоном размером с перепелиное яйцо.
— Этот опал защитит тебя от любого, кто может пожелать тебе зла, — говорит он, его пальцы необычайно нежны на моей коже. Покалывание бежит по точкам соприкосновения.
Я сглатываю и облизываю губы, поднимая руку, чтобы коснуться черного шара, видя, как свет преломляется на поверхности камня.
— Он красивый.
— Он принадлежал моей матери, — тихо говорит он.
— Спасибо, Дарриус.
Когда мы прибываем в главный шатер, где музыка и танцы уже в самом разгаре, присутствие короля возвещают. Все падают на одно колено и кланяются, прежде чем он позволяет им встать. Я сразу хочу сделать себя незаметной, хотя вижу, что в этом платье будет невозможно спрятаться. Неудивительно, что он хотел, чтобы я его надела.
Ношение его королевских цветов делает заявление, и я вижу, что это не остается незамеченным, особенно делегациями Аспачана. Когда мы проходим мимо, я стону при виде двух тронов на возвышении. Неужели Дарриус ожидает, что я сяду там?
Но, конечно же, ожидает.
— Трон предназначен для твоей королевы, — говорю я сквозь зубы, когда он направляет меня к возвышению.
Он упрямо отказывается отвечать и приветствует всех, включая граждан Веризии, а также других отдаленных городов, и наконец, Аспачана.
Я узнаю рыжеволосого Азеса и светловолосую Каран, стоящих со своими воинами. Сегодня на них нет крови, но они не менее грозны из-за этого, даже одетые в свои лучшие одежды. Тяжелые золотые украшения украшают их шеи и запястья, и они одеты в соответствующие цвета: бронза для Шабры, костяной белый для Хамроса. Я сразу же замечаю гиганта в темно-синем, который, должно быть, из Каркада, водного клана. Последняя в красном, приближающаяся к возвышению, — миниатюрная женщина, которая, должно быть, из Ракха.
— Мой король, — говорит она, — я вижу, что слухи о почетной гостье в этом случае не беспочвенны.
Дарриус издает неопределенное ворчание.
— Райсса Табити, вы хорошо выглядите. Позвольте представить вам Леди Сурайю.
— Рада знакомству, — вежливо говорю я и изучаю крошечную брюнетку, одетую в потрясающую кроваво-красную укороченную тунику и облегающие штаны. Это сделано для того, чтобы продемонстрировать драгоценный камень, сверкающий в ее проколотом пупке, и цепочку, обвивающую ее стройную талию. Ее черты слишком остры, чтобы быть красивыми, но она, безусловно, эффектна… и не из тех, с кем я хотела бы столкнуться на поле боя.
Проницательные зеленые глаза встречаются с моими.
— Молва о вашем мастерстве в битве с василиском уже распространилась далеко и широко. Вы спасли многих.
Король напрягается рядом со мной, но я сохраняю нейтральное выражение лица.
— Спасибо, но я сделала это не одна.
— Могу я представить Райса Каркада, — говорит Дарриус, и легчайший рык в его голосе дает мне понять, что он чувствует по поводу этого конкретного лидера. Я смотрю вверх, вверх и вверх. Темноволосый мужчина издалека казался гигантом, но он действительно огромен — почти семь футов. Он также старше, чем показался сначала.
Он кланяется.
— Я Масишта. С нетерпением жду победы в турнире. — Прежде чем я успеваю ответить, он подает знак женщине позади себя и подводит ее к королю. — Вы знаете мою дочь, сир, Захре.
Если я думала, что райсса огня была раздета раньше, то эта женщина заставляет ее выглядеть так, будто она одета с иголочки. В отличие от синего одеяния ее отца, Захре смело одета в красное и черное — цвета короля, что раздражает меня без всякой причины, — ленты алого шелка любовно обвивают ее изгибы в перекрестных узорах, прежде чем ниспадать в прозрачную юбку, которая оставляет мало места для воображения. Ее волосы красновато-белокурые, кожа цвета свежих сливок. Сверкающие голубые глаза смело встречают взгляд короля, намек на улыбку играет на ее пышных губах.
Пески, я уже ненавижу ее.