— Я не убивала его на самом деле, — указываю я. — Он уже умирал.
Его рот сжимается еще сильнее.
— Тем не менее, последний удар был твоим. Пир и турнир пока состоятся.
— Мы не можем вежливо отказаться? — спрашиваю я.
Его челюсть напрягается.
— Не без последствий. Они очень серьезно относятся к богам. Во время осеннего ритуала урожая кланы чествуют Хуму, бога урожая и дождя, целый месяц. — Он качает головой с задумчивым хмурым видом. — Но Испытание Митрала не праздновалось годами. Странно, что они решили сделать это сейчас.
— Ты можешь заявить... — начинает Ани и немедленно замолкает под сокрушительным взглядом короля. Я хмурюсь, глядя на брата и сестру. Что собиралась сказать Ани? Заявить что?
Мышца пульсирует на щеке короля.
— Это не могло случиться в худшее время, когда наши границы под угрозой, но ожидается, что я буду участвовать в турнире, — говорит Дарриус, и мои брови взлетают к линии волос.
— Будешь? Почему?
— Таков обычай. Как король, я должен. Но это празднование в твою честь означает, что ты будешь на виду. Наши враги не объявят о себе, прежде чем нанести удар.
— Ты думаешь, что лидеры кланов орды желают мне зла? — спрашиваю я.
Низкий рык заставляет волосы на моем затылке встать дыбом.
— Не если они хотят жить.
Я хмурюсь от едва уловимого треска костей и ряби меха, когда его глаза светлеют до золотых и вспыхивают обратно в оникс. Его пальцы сжимаются и разжимаются.
— У меня есть идея, — вставляет Лале. — Открой портал и отправь нас домой. Проблема решена.
Если бы взгляды могли убивать, моя подруга стала бы пеплом, когда Дарриус поворачивается в ее сторону, раздувая ноздри.
— Она. Остается.
Король говорит так, словно сквозь рот, полный клыков, его взгляд сверкает золотом мантикоры и становится совершенно диким.
Не говоря больше ни слова и не бросая горячего взгляда в мою сторону, Дарриус поворачивается и уходит. Я моргаю, шокированная его резкой манерой, хотя к этому времени я уже не должна удивляться. Я борюсь с желанием побежать за ним и остаюсь твердо на месте рядом с Лале. Король может справиться со своим проклятием сам.
Ани прочищает горло и слегка кланяется.
— Прости моего брата. Он... волнуется.
— Что ты собиралась сказать? — спрашиваю я. — Что он может заявить?
Ее щеки краснеют.
— Неважно.
— Ани.
— Ты должна дать своей подруге отдохнуть, — говорит принцесса. Она смотрит на Лале. — Твое присутствие не требуется на пиру, но ты можешь прийти, если чувствуешь себя достаточно хорошо.
Лале издает хихиканье.
— О, я ни за что на свете не пропущу это.
Ани уходит, тихо поговорив с целителем. Когда я встаю с кровати, Лале сжимает мои пальцы, словно не хочет, чтобы я уходила.