Войдя в загон, я позволяю прохладе темного интерьера и богатому запаху очага мантикоры, пропитавшему пространство, омыть меня. Вздыхая, я закрываю глаза и глубоко вдыхаю, и все внутри меня успокаивается странным образом, который каждый раз поражает меня.
— Добрый день, Дар, — говорю я, сокращая расстояние, и нахожу его лежащим на том же месте, что и вчера, и позавчера. У меня такое чувство, что он специально располагается в точно такой же позе, словно осознает мое чувство безопасности и комфорта. Хотя он, возможно, и чудовище по словам Нуадара, этот маленький поступок заставляет меня испытывать странное чувство благодарности.
Я плюхаюсь прямо рядом с ним и вдыхаю его теплый, землистый запах, протягивая руку, чтобы погладить самые края его гривы. Он не реагирует, эти золотые глаза остаются вечно бдительными. Я не питаю иллюзий, что этот зверь был приручен моими мирными визитами, но я доверяю своей магии, и мой симург утверждает, что он не причинит мне вреда. Раз сказал доверять ей, и я доверяю. Безоговорочно.
Я снова провожу по прядям его гривы и, становясь смелее, наклоняюсь, чтобы провести пальцами по его мускулистому боку. Более короткий мех там ощущается как самый гладкий бархат. Грохочущее урчание, от которого сотрясается земля, делает меня еще смелее, и я решаюсь провести кончиком пальца по кожистому изгибу его сложенного крыла. Он дрожит от удовольствия, его урчание становится громче.
Заинтригованная, я издаю маленький смешок и продолжаю свои нежные манипуляции, исследуя нежные кости, которые тянутся по всей длине размаха крыльев, затем возвращаюсь к его пушистой гриве.
— Ты мне нравишься таким, мой король. Тихим и неспособным меня раздражать.
На секунду мне кажется, что в этих ярких золотых глазах мелькает юмор, но затем они закрываются в ленивом моргании, когда он кладет свою огромную голову на лапы.
— Как долго ты пробудешь в этом облике? — размышляю я вслух. — И почему именно сейчас?
По мере того как проходят минуты, я продолжаю говорить, не уверенная, что заставляет меня это делать. Но пребывание здесь приносит мне чувство покоя, которого у меня не было целую вечность. Я рассказываю ему больше о Кобане и своем детстве, о своей семье, о Лале и наших приключениях. А когда заканчиваю с этим, я доверяю ему то, что никогда никому не рассказывала: что боюсь, что никогда не верну все свои воспоминания, что боюсь того, что ждет меня дома.
Что в глубине души я, возможно, не хочу уезжать.
Мантикора не отвечает, но я знаю, что он слушает звук моего голоса, потому что его успокаивающее ритмичное урчание не прекращается. Чем больше я говорю, тем более расслабленной себя чувствую, пока мои веки не начинают опускаться и медленно не закрываются.
Я просыпаюсь от сильной агонии.
Стоная от острой, мучительной боли в костях — очевидное последствие того, что я уснула на очень твердом полу, — я смотрю на сводчатый потолок, когда первые лучи рассвета проникают через большой световой люк. Мой лоб морщится.
Где я?
Ответ приходит, как удар, и все мое тело напрягается, когда я понимаю, что моя голова покоится на очень теплой груди, которая вздымается и опускается с глубокими, ровными вздохами подо мной. Небеса, неужели я действительно уснула? Я виню снотворное урчание, хотя не собираюсь жаловаться.
Первое: я жива, и второе: несмотря на мои несчастные суставы, это был лучший ночной сон за последнее время. Я вздыхаю, когда мой симург шевелится, магия пульсирует во мне исцеляющей волной.
Моя импровизированная подушка все еще спит, слава звездам. Осторожно я приподнимаю голову и смотрю в сторону, замечая пряди серебристых волос и смуглую кожу. Затем я моргаю. Подождите, это неправильно. Мантикора красновато-золотая… и пушистая. Не коричневая и умопомрачительно блестящая.
Я сползаю с него и поворачиваюсь, только чтобы почувствовать, как мое лицо загорается.
Король обнажен. Очень, очень, очень обнажен.
И человек.
И обнажен.
Проглотив сухость в горле, я отступаю назад, чувствуя, что каждый нерв в моем теле находится в состоянии острого осознания, но я не могу перестать пялиться. Я видела Дарриуса без рубашки на ринге и знаю, что он до тошноты подтянут, но это превосходит любые мои самые смелые фантазии. От его красивых голых ступней и мускулистых икр, покрытых темными волосами, до его еще более тяжелых, канатистых бедер и толстого полувозбужденного естества — этот мужчина вылеплен, как покрытый шрамами, закаленный в боях бог войны.
И да, эти татуировки действительно покрывают все. У меня не было возможности изучить их в деталях раньше, по крайней мере, бесконечно сложные вьющиеся линии на его бицепсах и груди, которые никогда не остаются одинаковыми. Перемежаясь с теми, что на его более бледных коричневых тазовых костях и бедрах, — вьющиеся розы и виноградные лозы, голова элегантной аздахи, переливающаяся по канатистым мышцам его торса, ее тело, исчезающее на его спине, и несколько различных видов оружия, а также великолепные строки рунического письма, которое я не узнаю, вдоль его мускулистых бедер.
Теневые татуировки — те, что сделаны из магии, — кружатся и танцуют с множеством шрамов и искусства, которые покрывают его сверху донизу по тому, что Лале называет «прижми-меня-к-стене» мышцам, прямо к основанию этого длинного, впечатляющего…
Перестань пялиться на короля.
Я беру себя в руки, как цивилизованная леди, какой я являюсь, проглатываю слюни и прочищаю горло.
— Ваше Величество? — тихо говорю я, не желая его пугать. Когда он издает только мягкий, но слегка очаровательный храп, я пытаюсь снова, на этот раз немного громче. Медленно его черные как смоль глаза открываются и находят меня там, где я стою. Проходит секунда или две, прежде чем он понимает, на кого смотрит, но в конце концов этот мягкий, сонный взгляд сужается и замерзает с каменной холодностью. Я вспоминаю, что Ани говорила мне о том, что он постоянно держит свои эмоции под контролем, и я закусываю губу.
Так много секретов в этом королевстве…
Кто этот король на самом деле? Была ли я причиной его недавнего превращения? Почему я чувствую себя теплее по отношению к нему, когда из прохладного выражения его взгляда совершенно ясно, что я тот человек, которого он держит на расстоянии? Странно, что я чувствовала себя более непринужденно с мантикорой, чем в этот самый момент.
Содрогнувшись, я делаю маленький шаг назад. Я вижу момент, когда его взгляд цвета обсидиана отрывается от моего, чтобы скользнуть по пространству, а затем расширяется от осознания, что мы не в замке и он не в своей спальне. Или в моей.