Я сглатываю, утопая в его свирепом взгляде, моя голова кивает вверх и вниз.
— Да, — выдавливаю я. — Но ты, вероятно...
— Нет ничего в мире, чего бы я хотел больше.
Его рот врезается в мой, пожирая мои губы и язык, пока я таю в нём, мгновенно снова безумно возбуждённая. Его пальцы гладят мой клитор и складки, раскрывая меня, пока он проводит головкой вверх и вниз по моей щели, пока она не становится скользкой от моего возбуждения.
Пока мои ноги снова не обхватывают его, а мои пальцы не впиваются в его грудь, пока я нетерпеливо стону ему в рот.
Я готова.
Я так готова.
Я хочу этого.
— Ты не пешка.
Я с любопытством смотрю на него, когда он отстраняется, наши глаза встречаются.
— На днях, — рычит он. — Ты сказала мне не использовать тебя как пешку.
Моё сердце пропускает удар, я теряюсь в его взгляде.
— Я не могу и никогда не буду, потому что ты не пешка, Роза.
— Я... — мои брови хмурятся, я качаю головой. — Ты так говоришь, но...
Я вздыхаю, сжимаясь и содрогаясь от удовольствия, когда он вонзает набухшую, толстую головку своего члена в меня, впервые полностью раскрывая меня. Одна рука собственнически сжимается на моём бедре, другая приподнимает мой подбородок, его губы касаются моих.
— Потому что только королева может принять короля.
На этот раз именно я иду в поцелуй — жадно вдавливая свои губы в его и позволяя языку танцевать. Я всхлипываю, иногда морщась от огромного размера. Но любые моменты дискомфорта мгновенно тают, чем глубже он входит в меня.
Чем больше он берёт меня.
Чем больше он заявляет на меня права.
Я отстраняюсь, вдыхая полной грудью, чувствуя его так глубоко, что он, должно быть, в моей, блять, глотке. Затем я смотрю вниз, и мои глаза расширяются, когда я вижу, что по крайней мере треть его всё ещё снаружи.
— Боже мой...
— Я знаю, ты можешь взять больше, — рычит он мне в ухо. — Так что раздвинь свои красивые бёдра и покажи мне, как хорошая маленькая девочка берёт каждый дюйм этого большого, толстого члена.
Его бёдра подаются вперёд, и мои глаза закатываются от чистого блаженства, когда я чувствую, как последние дюймы входят в меня, пока мы не касаемся кожей.
Пока он не входит в меня по самые яйца.
Его рот жадно пожирает мой, когда он медленно выходит, дразня мой клитор большой головкой, прежде чем постепенно входит обратно. Я начинаю дико стонать, когда моё тело начинает таять для него. Мои соски скользят по его груди. Мои ноги широко раздвинуты, лодыжки сомкнуты у него за спиной, когда он начинает входить в меня.
Боже. Мой.
Очень быстро реальность расплывается, и я знаю только его руки, сжимающие меня, его рот, пожирающий меня, и его огромный член, входящий и выходящий из меня. Он медленный, как и обещал, но Оливер трахает так же, как строил империю, и так же, как презрительно смотрит на мир:
Без пощады. Без компромиссов. Без отступления.
И я тону в том, как, блять, хорошо это чувствуется, когда он делает меня своей.
Его бёдра движутся, его рот на моих губах, шее, груди. Мои руки впиваются в его грудь, скользя пальцами по шрамам, затем хватают его за бёдра, подгоняя.