— Было приятно поговорить с тобой, Роза. Я бы хотел, чтобы мы снова увиделись.
— Я тоже.
Он улыбается, прежде чем внезапно его поведение снова меняется.
— Предупреждение.
Я нервно сглатываю: — О чём?
— О твоём отце.
Я напрягаюсь. Мы уже говорили о моём отце, и я знаю, что Киллиан не одобрял его и мою мать.
— Что бы ни делал Пол для Принца... — лицо Киллиана темнеет, его острая челюсть скрежещет. — Когда все закончится, будь с ним осторожна.
Я хмурюсь: — Слушай, я знаю, у вас плохая история...
Он холодно смеётся: — Возможно, я недостаточно ясно выразился. Я бы с удовольствием купил билет, чтобы увидеть, как с твоего отца живьём сдирают кожу, и принёс бы попкорн на это мероприятие.
У меня скручивает желудок.
— И это не потому, что я не «одобрял» его и мою дорогую сестру. Не потому, что он мне не нравится. Даже не потому, что он был бесхарактерным трусом, который бросил мою сестру до твоего рождения.
Что-то холодное вонзается в моё сердце от этого напоминания.
— А потому, что в глубине души Пол Лоран — паразит, — рычит он. — И я говорю тебе прямо сейчас: он продал бы родную мать за нужную цену.
Глаза Киллиана опасно сверкают.
— Или родную дочь.
После того как дядя уходит, мы с Оливером медленно направляемся обратно к машине. Только через несколько минут я замечаю, что моя рука в его.
Улыбка расползается по моим губам, затем я прогоняю её.
Я смотрю по сторонам, молча читая имена на некоторых надгробиях и памятниках. Затем мой взгляд падает на потрясающий чёрный монумент через несколько рядов — огромный постамент с ужасающей фигурой ангела, драматично возвышающегося сверху, будто он в свободном падении.
— Ого, кто похоронен там...
— Пошли.
Я вздрагиваю от того, как его рука внезапно сжимает мою, сильно дёргая за собой.
— Подожди, я просто хочу посмотреть...
— Мы уходим, — холодно рявкает Оливер.
Я сердито хмурюсь, вырывая руку.
— Успокойся, — шиплю я, отступая от него, проходя между двумя могилами к той, что привлекла моё внимание. — Я просто хочу на секунду взглянуть на надгробие! Не надо откусывать мне голову!
Его лицо становится непроницаемым и холодным, но я игнорирую его, поворачиваясь и проходя около пятнадцати футов к могиле.
Боже, минуту назад он заставлял меня стонать в его рот, привёл познакомиться с дядей и показал, где похоронена моя мать. А в следующую минуту он снова превращается в монстра. И самое страшное — перемена происходит так чертовски быстро, что у меня голова идёт кругом...
Я замираю перед могилой, моё лицо падает, сердце сжимается.