— Было приятно познакомиться с тобой, Роза.
Я тепло улыбаюсь протянутой руке дяди, прежде чем прохожу мимо неё и обнимаю его. Он тихо хмыкает, неловко обнимая меня в ответ перед могилой моей матери.
За последний час я узнала о том, кто я — открыла, откуда я родом, кто была моя мать, и как далеко зашёл мой дядя, чтобы я не жила жизнью Килдэр.
Часть меня зла, что он знал, где я, и оставил меня там на всю жизнь. Но с другой стороны, я понимаю, почему он так сделал. Как глава преступной организации «Красная Правящая Рука», у него много врагов, которые с радостью пришли бы за мной и убили без колебаний, только чтобы испортить Киллиану день.
И, честно говоря, я любила своё детство. Оно могло быть другим и, возможно, немного изолирующим. Но взросление в Богоматери Хильдегард, с сестрой Кармен, которая была для меня почти как тётя, было прекрасным.
Сюрреалистично — говорить с братом моей матери, с семьёй, о существовании которой я даже не подозревала до встречи с Атласом. Но также приятно наконец узнать свою историю и знать, что у меня есть семья.
Даже если эта семья — по крайней мере, Киллиан — может быть сертифицированно безумной. Я имею в виду, было приятно поговорить с ним, и я не боюсь его, несмотря на его работу и связи.
Ладно, это ложь. Возможно, я немного боюсь его. За этими зелёными глазами скрывается извращённая тьма, которая, думаю, может быть глубже и коварнее, чем даже у Оливера.
Мой дядя отстраняется, держа меня за плечи и внимательно разглядывая. Он кивает в сторону, где Оливер сидит на каменной скамье, давая нам уединение.
— Ты... — его брови хмурятся. — Я не уверен, что мне нравится, что ты остаёшься с ним одна в этом грёбаном доме с привидениями.
Я улыбаюсь.
— Я в порядке. Мы не одни, здесь есть Вентворт и Люсиль. И дом не с привидениями.
— Согласимся не соглашаться. Я слышу, как призраки этого места звенят цепями отсюда.
Он вглядывается в мои глаза.
— Он хорошо с тобой обращается?
Я киваю. Он смотрит на меня ещё пристальнее.
— Я не слепой, Роза. Я видел, как вы двое шли сюда от ворот.
Я густо краснею.
— Ты взрослая женщина, — хмыкает он. — Так что я не буду читать лекции. Но... если он принуждает тебя...
— Он не принуждает. И мы не... — Я отвожу взгляд.
Я даже не знаю, как закончить это предложение.
— Я не скажу, что он хороший человек, — бормочет Киллиан, пожимая плечом. — Но он и не особенно плохой человек. Просто знай, если он перейдёт границы или причинит тебе боль...
Я улыбаюсь: — Он не станет...
— Если он это сделает, я перережу ему горло от уха до уха и задушу его его же яйцами после того, как отрежу их ржавой ложкой.
Я нервно смеюсь. Киллиан выглядит абсолютно серьёзным.
Моё лицо бледнеет.
— Я... да, не думаю, что это понадобится.
— Будем надеяться.
Он пожимает плечами, и его поведение внезапно меняется. Вспышка кровожадного психоза, которую я только что видела, исчезает, и он снова становится обаятельным ирландцем с огоньком в изумрудных глазах.