И это, блять, работает. Я просто не позволю ей увидеть, что это так.
И другая проблема в том, что платье не просто бесит меня.
Оно зажигает меня.
Каждые семь секунд я снова смотрю на неё. Позволяю своим глазам жадно скользить по тому, как оно облегает её стройную фигуру. Как лиф обхватывает её небольшие груди. Как подол опасно высоко сидит на её гладких, кремовых бёдрах.
Мой член твёрд как сталь с тех пор, как она спустилась вниз, выглядя как грех. И чем дольше я сижу в этой машине с ней, одетой так, эта сталь становится такой твёрдой, что могла бы образовать новый элемент.
Диклюминий.
Членезий.
Надо-быть-по-яйца-в-её-тугой-маленькой-киске-прямо-сейчас-ий.
— Моё платье в порядке?
Я моргаю, хмурясь, когда мой взгляд отрывается от её безумно отвлекающего подола к её глазам, которые самодовольны настолько, насколько это возможно, когда она усмехается мне.
Кто-то научился быть кокеткой.
— Ты знаешь моё мнение об этом платье.
Её лицо заливается жаром: — Я думаю, оно шикарное. У Люсиль отличный вкус...
— Никто не сомневается, что это очень красивое платье, — рычу я, вонзая в неё глаза.
— Так в чём проблема?
— Проблема, — опасно шиплю я. — Не в платье. А в том, для кого ты его надела.
Она вздрагивает, её брови хмурятся от замешательства, прежде чем она смотрит на меня.
— Ты думаешь, я... — Она качает головой, её рот сжимается, а затем коварно изгибается в уголках.
— А что, если я надела его для него?
Я. Вижу. Красное.
Кровь. Смерть. Насилие. Бойня.
— Осторожнее, — тихо шиплю я.
— Осторожнее с чем? — Она пожимает плечами, либо по-дурацки игнорируя выражение моего лица, либо, что опаснее, не замечая его вовсе. — В конце концов, он будет моим мужем...
— Он, блять, не будет.
Одним движением я расстёгиваю ремень, перекатываюсь по заднему сиденью к ней и срываю её ремень. Она вздыхает, всхлипывая, когда я хватаю её за волосы на затылке и быстро перетаскиваю к себе на колени.
— Господи... — всхлипывает она, как только чувствует мой твёрдый член, пульсирующий у её живота.
— Я позволил тебе надеть это на встречу с Атласом, — рычу я ей в ухо, всё ещё сжимая её волосы в кулак, другой рукой держа её за задницу через платье.
— Ты, напыщенный, блять...
— Но если ты думаешь хоть на секунду, — опасно рявкаю я, — что я позволю тебе так провоцировать меня, пришло время сурового урока...
Я задираю подол платья и замираю. Я имел все намерения шлёпнуть её по заднице ладонью — может, даже посмотреть, сколько шлепков потребуется, чтобы намочить её трусики. Но когда я задираю платье, возникает проблема.