...На Розе нет трусиков.
На мгновение я так взбешён, что дрожу. И хотя я принял полуторную дозу лекарства перед выходом, на всякий случай, зверь уже бьётся о прутья клетки.
То есть, пока она не открывает рот.
— Я запомнила твоё правило, — шепчет она, дрожа у меня на коленях. — На днях ты сказал мне...
Я смахиваю красный туман, опуская глаза и видя, как её глаза смотрят на меня снизу вверх, когда она поворачивает голову в сторону.
Её щёки ярко-красные, и она кусает губы так, что мне хочется увидеть этот рот широко растянутым вокруг моего члена.
Блять.
Вот почему на ней нет трусиков. Это не для грёбаного Атласа.
Это для меня.
Я напрягаюсь, моргая, когда мой взгляд скользит по её спине и бёдрам, впиваясь в её блестящую розовую киску, сжатую между кремовых бёдер.
К чёрту контроль.
Я хватаю её за бёдра, поднимаю и жадно припадаю ртом к её киске. Она вскрикивает, когда мой язык скользит по ней, дразня, пока я большими пальцами раздвигаю её задницу, согнутую надо мной. Мой язык обвивает её клитор, прежде чем угол становится слишком неудобным.
Затем вместо этого я сосредотачиваюсь на её сжатой задней дырочке.
Я стону, опуская рот на её задницу, облизывая её маленькую дырочку, пока она визжит и извивается у меня на коленях. Мой большой палец входит в её киску, трахая её, пока два пальца кругами гладят клитор. Я так твёрд, что это больно, и наконец я больше не могу терпеть.
Через секунду я расстёгиваю брюки и освобождаю свой набухший член. Она стонет, вздрагивая, когда чувствует его толстый жар между бёдер. Они смыкаются вокруг моего ствола, и мои глаза закатываются от ощущения её мягкой кожи, сжимающей меня. Когда она начинает тереться бёдрами друг о друга вокруг моего члена, я шиплю от удовольствия.
— Нетерпеливая маленькая дразнилка.
Я рычу, когда мой язык танцует над её задницей, облизывая её, пока я глажу клитор и точку G. Мои бёдра ритмично двигаются, будто я трахаю её бёдра. Я время от времени отстраняюсь, позволяя набухшей головке скользить по её мокрым розовым складкам и тереться о клитор.
И звуки, которые она издаёт, когда я делаю это, почти заставляют меня кончить.
Нет. Не сейчас.
Задрав её бёдра высоко, я пожираю её киску ртом, облизывая каждый дюйм и опуская ладонь, чтобы снова и снова шлёпать её по заднице. Роза задыхается, стонет и извивается, всё её тело напрягается и сжимается.
— Когда мы войдём туда, принцесса, — стону я в её киску. — Ты будешь идти на дрожащих, блять, ногах, без единого сомнения, чья ты собственность.
— Ты... ты ублюдок, — задыхается она, даже когда стонет от удовольствия от моего языка, скользящего между клитором и задницей. — Ты не владеешь мной...
— Продолжай себе это говорить.
Я всасываю её клитор, двигая членом между её бёдер и снова шлёпая её по заднице.
И затем она взрывается для меня.
Её влага заливает мой язык, её крики удовольствия испытывают на прочность звукоизоляцию. Её тело извивается и корчится, нетерпеливо прижимаясь к моему рту, пока я больше не могу терпеть.
Три дня без ее вкуса. Три дня воздержания от просмотра её на камерах. А теперь чувствовать и пробовать её на вкус на моём языке.
Это слишком.
Со стоном я кусаю её за задницу и запрокидываю голову. Мои бедра двигаются вверх, вгоняя мой член между ее кремовых бедер, когда набухшая, липкая головка проталкивается между ее губ. Мои яйца сжимаются, и с рёвом я начинаю кончать.
Моя горячая сперма брызжет толстыми белыми струями по её коже, стекая по бёдрам, заднице и голой киске, пока она не покрыта мной.