Помечена моей спермой.
Машина останавливается.
— Сэр, — говорит Вентворт по интеркому. — Мы на месте.
Я усмехаюсь, когда Роза сползает с моих колен, её лицо ярко-красное, пока я спокойно убираю член обратно в штаны и застёгиваю молнию. Я позволяю ей пару секунд растерянно оглядываться, прежде чем прочищаю горло и говорю.
— Да?
— Есть... мне нужно... — Она разворачивается ко мне, её лицо горит от смущения, но и от остаточного желания. — Мне нужна салфетка или что-то, чтобы... чтобы...
— Чтобы что?
Её губы сжимаются, глаза умоляют, щёки становятся багровыми.
— Оливер...
— Для чего, Роза, — тихо рычу я, обхватывая её лицо и притягивая ближе.
— Я... — она тяжело сглатывает. — Для твоей спермы.
— Зачем, Роза? Где моя сперма?
Она всхлипывает.
Она, блять, всхлипывает, и я почти снова достаю член и трахаю её прямо здесь и сейчас.
— Везде на мне, — мягко стонет она. — Везде на моей... моей...
— Скажи это.
Она вздрагивает.
— На моей киске.
— Хорошая девочка.
Она дрожит.
— У меня нет салфетки или платка для тебя, Роза.
Её лицо падает. — Но я... я не могу войти туда с... с... Оливер!
— Конечно, ты можешь войти туда с моей спермой на киске и заднице, без трусиков.
Я наклоняюсь, и мои губы касаются её уха, когда я шепчу.
— Тебе просто лучше идти очень осторожно.
Глава 29
На мгновение я почти говорю двум мужчинам и женщине, которые входят в лифт вместе с нами в вестибюле Henley and Marsden, подождать следующего. Но они явно не люди Атласа, и когда один из них, узнав меня, несколько раз переводит взгляд с моего лица и быстро отводит глаза, рявкать на них — плохая идея.
Я не появлялся на публике два года, и я бы предпочёл не привлекать лишнего внимания к моему сегодняшнему выходу. Если я просто отвернусь и проигнорирую их, есть шанс, что его друзья скажут «нет, конечно, это не мог быть Оливер Принц, не глупи» позже. Если я откушу ему голову, это будет очевидно.
Поэтому вместо этого лифт медленно поднимается с нами пятью внутри. Но мы едва проезжаем два этажа, как Роза напрягается рядом со мной. Она начинает извиваться и вертеться, будто исполняет какой-то странный и неудобный танец.