— А теперь будь хорошей девочкой и, блять, кончи для меня.
Его язык входит в меня, и я взрываюсь.
Это как удар молнии — весь мой мир становится белым, когда я содрогаюсь на кровати. Я закидываю руку на рот, крича в неё, пока бесстыдно и беззастенчиво трусь бёдрами о него.
Он держит меня там, парящей в грёбаной стратосфере, я даже не знаю, как долго. Потому что время перестало работать, как и всё остальное во мне.
В какой-то момент я смутно осознаю, что возвращаюсь в реальность. Я падаю на кровать, дрожа и трясясь, когда его руки отпускают меня. Затем его язык медленно скользит по мне, вырывая дрожащий всхлип из моих губ, когда он нежно целует мою киску.
Я всё ещё дрожу, когда он наконец отстраняется. Трепеща, всё ещё пытаясь отдышаться, я медленно открываю глаза.
Я мгновенно краснею, видя, как он стоит надо мной, глядя на меня, распростёртую нагую, с раздвинутыми ногами. Я глубоко краснею и пытаюсь сомкнуть ноги. Но мгновенно его руки хватают мои колени. Его глаза впиваются в мои, он качает головой, легко раздвигая их снова.
Боже, почему это так греховно горячо?
Мои глаза остаются на его, в упоении впитывая суровый, властный взгляд на его лице. То, как его челюсть сжимается, будто даже близость для него — битва. Будто то, как он довёл меня до оргазма, — настоящее завоевание, а не просто страсть.
Мой взгляд медленно скользит к шраму на его лице — тонкой белой линии, которая делала его ещё более ужасающим, когда я впервые сюда попала. Теперь она придаёт ему характер. Она даже красива в тёмном, опасном смысле.
Я опускаю взгляд ниже, по кружащимся татуировкам и мощным, точеным мышцам груди и плеч. Вниз по шрамам на боку и рёбрах.
А затем ниже.
Когда мой взгляд падает на огромный бугор, натягивающий его спортивные штаны, всё моё тело снова загорается, и жар разливается между раздвинутыми ногами.
Поцелуй в музыкальной комнате был первым. Момент в коридоре — другим. Как и то, что случилось сейчас на его кровати.
Я киплю, похоть и желание тлеют во мне, делая меня смелой.
Делая меня снова мокрой.
Я готова к ещё одному первому разу.
Медленно, краснея, я сажусь. Мой взгляд поднимается к его, я вздрагиваю от властного, собственнического взгляда, который он вонзает в меня. Безмолвно, в тишине, я сажусь на край кровати.
Затем я тянусь к нему.
Оливер шипит, рыча, когда мои кончики пальцев касаются его бугра. Моё нутро сжимается и трепещет, соски твердеют, пульс пропускает удар.
Святое. Дерьмо.
Он кажется огромным — массивным, даже. И таким, таким толстым. Я вздрагиваю, проводя двумя пальцами по выпуклому стволу под его штанами, сердце бешено колотится.
— Какого чёрта ты делаешь, малышка, — густо рычит он.
Мои глаза поднимаются к его. Мой язык облизывает губы, желание разливается между ног.
— Я хочу, чтобы ты чувствовал себя так же хорошо, как я.
Его челюсть сжимается.
— Роза...
— Позволь мне сделать тебе приятно, — шепчу я, сердце колотится, рука скользит к тому месту, где его бёдра опасно исчезают в спортивных штанах. Где линия тёмных волос от пупка указывает вниз, как стрела.
— Роза...
Я краснею, снова поднимая на него взгляд.