Слово «дорогая» проникло в мои мысли и скользнуло вниз, прямо к самому нутру. Я откинула голову, и она с глухим стуком ударилась о стену.
— Твоя мать прожила трагическую жизнь. — Он провёл краем пальца вверх и вниз по моей щеке. — Жизнь Алины была непростой. Опасной и кровавой. Ты должна прочитать дневники, чтобы узнать правду.
Его палец скользнул вдоль моей челюсти.
Я закрыла глаза.
Он провёл пальцем вниз по моей шее и вдоль ключицы. Добравшись до ямочки у основания горла, принялся выводить там маленькие круги.
Я сделала долгий, глубокий выдох.
Он растопырил пальцы и обхватил мою шею ладонью, одновременно угрожая и соблазняя. Его пальцы погружались в мои растрёпанные волосы и снова выскальзывали из них, раз за разом.
Мои губы приоткрылись, и изо рта вырвался тихий вздох. Я чувствовала себя испуганной и защищённой… Напуганной и заворожённой. Запертой между его руками, не желающей уходить и одновременно отчаянно стремящейся вырваться.
Он играет с тобой. Прекрати это.
Я покачала головой.
— Наверняка ты любил мою мать. Спорю, ты её трахал, да?
— Ох, Оливия. — Он приложил кончик пальца к моим губам. — Какой же у тебя грязный ротик… и какие красивые губы, которые так и хочется поцеловать.
Сердце бешено заколотилось.
Он обхватил мою шею рукой и слегка сжал.
О боже. Он собирается меня убить?
— Я могу превратить твою жизнь в настоящий ад, как и Бальтазар. — Его пальцы сжались ещё чуточку сильнее.
Под его пальцами бешено бился мой пульс. Малик пугал меня, но совсем не так, как Бальтазар. Бальтазар был попросту жесток. Малик же словно орудовал эмоциями как мечами, используя их, чтобы манипулировать мной.
Теперь он обхватил мою шею обеими руками. Большими пальцами он гладил меня от ямочки у основания горла к бокам шеи.
— Я отвечу на твой вопрос. — Он погладил мою шею. — Я никогда не трахал Алину. — Ещё одно поглаживание. — В моей жизни были только две женщины, которые действительно имели для меня значение. — Поглаживание. — Хочешь узнать, кто они?
Я кивнула, всё ещё не в силах нормально дышать под его прикосновениями.
— Первой была Лейла. Я любил её до тех пор, пока не увидел, как Бальтазар высосал из неё жизнь и безжалостно убил. — Поглаживание. Он замер, пристально глядя мне в глаза.
Всматриваясь в его прекрасные глаза, я чувствовала, как проваливаюсь в целые галактики, полные ярких красок и бездонных, непостижимых чувств.
— А кто была второй? — прошептала я.
Он моргнул, и длинные тёмные ресницы взметнулись вверх и снова опустились.
— Что?
— Ты сказал, что в твоей жизни были только две важные женщины. Кто была второй?
Он склонил голову набок и посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.
Может, он погрузился в воспоминания о той женщине, кем бы она ни была. А может, его просто забавляла я. Понять было невозможно.
А затем своим загадочным способом он вдруг оказался далеко от меня и принялся расхаживать по комнате.
Я прикоснулась к тому месту на шее, где только что лежали его пальцы.