Я закрыла лицо руками, измученная до предела, напуганная и сбитая с толку этими осознанными снами.
Малик продолжал успокаивать меня, нежно поглаживая. Его большое тело прижималось ко мне.
Почему меня так непреодолимо тянет к нему? Почему мне кажется, будто я знаю Эйана Малика?
Я выставила ладонь и оттолкнула его.
— Пожалуйста, не трогай меня. Ты слишком сильно на меня действуешь, Малик.
Он убрал руку, и на её месте осталась холодная пустота.
Я вздрогнула и крепко зажмурилась, не желая видеть ни его лица, ни этих пронзительных глаз.
— Скажи мне, где мой муж. Мне нужно его увидеть.
Я открыла глаза и посмотрела в окно на половинку луны.
Где ты, Роман? Я так по тебе скучаю. Ты нужен мне здесь, рядом со мной. Я не справлюсь с этим одна. Мне нужно, чтобы ты был рядом.
— Ты замужем за Романом. Ты можешь найти его с помощью своего клинка, помнишь? — слова Малика прорезали мою скорбь.
— Кинжал! Серое Перо говорил, что мы с Романом можем использовать наши клинки, чтобы находить друг друга! — Я выскочила из кровати и босиком поспешила через комнату к комоду. Открыв ящик, я достала блестящий клинок. Не раздумывая, рассекла ладонь и начала произносить слова, необходимые, чтобы пробудить силу кинжала.
Полированный металл засветился, соперничая своим сиянием с луной.
Перед нами внезапно возникло видение, словно голограмма. Там был Роман, мой любимый муж, весь в повязках, в комнате, которую я знала до мельчайших деталей. Нахмурившись, он пытался разобраться с пультом от папиного телевизора.
Я рассмеялась сквозь слёзы.
— Мой муж учится смотреть телевизор!
А затем моим глазам предстало самое прекрасное видение.
В комнату Романа вошёл папа — мой отец, которого, как я собственными глазами видела, убил Тристан.
Ошеломлённая, я опустилась на кровать рядом с Маликом.
Дыхание застряло в горле, когда правда обрушилась на меня с силой несущегося на полном ходу товарного поезда. Мой отец, которого я всё это время считала мёртвым, был жив. Казалось, будто кирпичная стена передо мной внезапно рассыпалась, открывая реальность, о существовании которой я даже не подозревала. От потрясения меня затрясло, в голове роились вопросы без ответов и бушевали эмоции, пока наконец я не выдавила хриплым шёпотом:
— Мой отец… всё это время… он был жив?
Сколько ещё лжи я принимала за правду?
ОЛИВИЯ
ГЛАВА 7
Потрясение оттого, что я увидела отца живым, заставило меня вскочить на дрожащие ноги. Я настолько сосредоточилась на видении в кинжале, что спальня в доме Малика, где я ещё совсем недавно спала, словно исчезла. Кровать с балдахином, укрытая роскошными тканями, растворилась, а прочный шкаф из полированного дерева и комод перестали существовать. Толстые красивые ковры с затейливыми узорами исчезли из-под моих ног. Даже стены, оклеенные роскошными обоями с позолотой, пропали из виду.
Я видела только папу.
Всё это время я считала его мёртвым. Я собственными глазами видела, как этот сукин сын Тристан выстрелил в него, видела, как отец рухнул на землю. Я оплакивала его смерть наряду со всеми невзгодами и горестями, выпавшими на мою долю. Я думала, что больше никогда не увижу папу.
— Он жив, — прошептала я, по-прежнему сжимая сияющий клинок. — Папа жив!
Я перевела взгляд на Романа, который дружелюбно беседовал с моим отцом. Передо мной словно оживало воспоминание Романа, и из моего горла вырвался смех, смешанный с рыданием. Я прижала свободную руку ко рту, глаза защипало от слёз. Я могла бы смотреть на это целый день.