Рука задрожала на рукояти кинжала. Это видение словно искупало боль от потери моего нерождённого ребёнка и всех трагических смертей, свидетелем которых я стала. Вид двух моих любимых мужчин, живых и невредимых в будущем, смыл ярость и ужас, которые пробуждал во мне Бальтазар.
— Оливия…
Я слегка нахмурилась. Кто-то мешал мне наслаждаться этим мгновением, дарившим уверенность, что ещё не всё потеряно.
— Оливия…
Я не отрывала глаз от папы и Романа, отчаянно пытаясь удержать их рядом со мной.
— Оливия!
Чья-то большая тёплая ладонь обхватила моё запястье. Но я продолжала смотреть на папу и Романа, чьи фигуры мерцали передо мной в видении.
— Посмотри на меня!
Я резко повернулась и оказалась лицом к лицу с Маликом.
— Чего тебе? — огрызнулась я, боясь хоть на секунду потерять из виду папу и Романа.
— Твоя рука… — Он указал сначала на мою ладонь, всё ещё сжимавшую рукоять кинжала, а затем на ковёр.
Из ладони капала густая, липкая кровь. На роскошном шерстяном ковре расплывалось тёмно-багровое пятно. Это не имело никакого смысла — словно кровь была чужой, а не моей.
Я рванула руку, пытаясь вырваться из хватки Малика, но это было всё равно что пытаться вытащить ладонь из застывшего бетона.
— Отпусти меня!
— Нет, Оливия, — произнёс он голосом, гладким, как шёлк, и твёрдым, как сталь.
Я оглянулась на образ, созданный кинжалом.
Он исчез.
— Что ты сделал? — Я принялась колотить Малика свободной рукой.
Он перехватил и второе запястье и поднял обе мои руки вверх.
Электричество между нами было почти осязаемым, густым и насыщенным, горячим, как расплавленная сталь.
Мои губы приоткрылись. На мне была лишь тоненькая ночная сорочка, а грудь Малика оставалась обнажённой.
В лунном свете его мышцы перекатывались и напрягались.
— Мне нужно исцелить твою ладонь. Ты слишком глубоко её порезала.
Я подняла взгляд на наши сцепленные руки.
Кровь стекала по моему запястью, по кисти и руке Малика, словно связывая нас воедино.
Я вздрогнула и вырвалась из его хватки, отступив к кровати.
Помни о Романе, своём муже. Это уловка — Малик пытается соблазнить меня своей силой.
Малик ринулся вперёд, словно волна. В одну секунду он стоял в нескольких шагах от меня, а в следующую уже оказался прямо передо мной, положив ладони мне на плечи.
Я начала таять, словно масло на раскалённой сковороде.
— Тебе не нужно меня бояться. Я не причиню тебе вреда, — сказал Малик. Его глаза сияли, словно изумруды, затягивая меня в свою глубину.